Орест Верейский "Встречи в пути"

 

Всеволод Илларионович редко говорил со мной о своей режиссерской "кухне", но часто показывал первые наброски кадров будущих фильмов в карманном блокноте. Он был отличным рисовальщиком.

Как-то Всеволод Илларионович попросил меня сделать эскизы "эстюмов для фильма "Возвращение Василия Бортникова". Оператором этой картины был мой друг Сергей Урусевский.

Я никогда еще не работал в кино, и эти два человека уговорили меня без особого труда.

Натурные съемки проходили в деревне Горьковской области, куда и я выезжал со съемочной группой.

Кто близко знал и помнит этих людей, легко представит себе, какое это было несовпадение, какое взрывчатое соединение — Пудовкин и Урусевский. Один — экспансивный, подвижный, как ртуть, другой — медлительный, спокойный и знающий, что он хочет снять и что увидеть на экране, слишком хорошо, чтобы подчиняться чужой воле.

Я, как сейчас, вижу: Урусевский сидит на стреле операторского пульта. В теплой волосатой куртке, со своими всегда взъерошенными волосами, он почему-то напоминает мне большого доброго медведя. Для него жгут дымовые шашки, он снимает — дубль за дублем, и все не устраивает его. Он ждет точного совпадения дыма, ветра и солнца.

А внизу мечется Пудовкин. Он топает ногами, сжимает кулаки, в голосе его уже не сталь, как прежде, а почти рыдающие нотки:

"Прекратите сейчас же, черт возьми! Нельзя тратить на один кадр всю отпущенную нам пленку. Слезайте немедленно, черт!"

Урусевский как бы не слышит этих воплей. Не отрывая глаз от видоискателя, он спокойно командует: "Готовы? Еще одну шашку..." Пудовкин в изнеможении опускается на снег. Он еще чертыхается, но уже шепчет — сорвал голос.

И тем не менее, а может быть, именно поэтому — по закону контрастов — они были друзьями. И Пудовкин всегда восхищался операторской работой Урусевского. Но иногда говорил при этом: "Зрители не должны любоваться красотами заката. Отдельно любоваться. Ни один компонент из тех, что составляют фильм, не должен довлеть. Как нельзя отдельно от кадра вслушиваться в музыку. Все должно сливаться в единое целое, иначе нет фильма".

Так это было. Днем "черт! черт!", а вечерами сидели мирно рядом и решали завтрашнюю съемку. Оба были упрямы, но в конце концов как-то договаривались. Мое скромное участие в этом фильме ничего не давало мне, кроме радости общения с этими двумя замечательными людьми и возможности близко наблюдать их в работе. Радость общения с истинными талантами — всегда награда.