15. РЕЗУЛЬТАТ ОБЩЕНИЯ С ТВ: ЗОНА "МЕЖДУ"

 

Пребывание в "эфирном теле" имеет важнейшие последствия для человека — вокруг него создается то, что Мартин Бубер назвал зоной "Между" (das Zwischen). Согласно философу, зона локализуется на пограничье "я" и "не-я": "там, где заканчивается душа, но еще не начался мир". Зона зачастую случайна и мимолетна: "В дикой толчее бомбоубежища на секунду встретились с выражением удивительной, бескорыстной взаимности глаза совершенно незнакомых людей". Встреча длилась недолго – всего мгновение, однако она для Бубера выразительнейший пример зоны "Между". Или в "полутьме зрительного зала оперы" пересекутся взгляды "совершенно чужих друг другу слушателей, которые с одинаково чистым восторгом и сосредоточенностью внимают звукам Моцарта" и опять возникнет "едва ощутимое и все же элементарно диалогическое отношение, исчезающее задолго до того, как снова вспыхнут люстры" (Бубер М. Два образа веры, с. 231).Также и в этом случае — пусть кратко, пусть на мгновение конституируется зона "Между". Встречей двух индивидов дело не ограничивается — зона может возникнуть в результате контактов человека и мира. И все ж, как бы она ни возникала, подлинное ее содержание обретается "не во внутренней жизни индивидов и не в объемлющем и определяющем их мире всеобщего: но, по сути дела, между ними" (с. 230). Можно сказать, переведя мысль философа на язык психологии, что зону "Между" генерирует слияние двух душевных порывов, двух взаимопониманий. Их встреча делает сам эрос объективной реальностью, он и ощущается "действительным содержанием зоны "Между".

Морис Мерло-Понти принадлежал к иной философской школе, однако и он, анализируя в "Оке и духе" феноменологию зрения, пишет о чем-то подобном буберовскому "Между". Согласно французскому философу, пересекутся чьи-либо взгляды и тоже пробегает порой "искра между ощущающим и ощущаемым и занимается огонь, который будет гореть до тех пор, пока та или иная телесная случайность не разрушит то, что ни одна случайность не в состоянии была бы произвести". Вспыхнувший огонь не принадлежит у Мерло-Понти, так же как у Бубера, ни одному из участников диалога — их психическое сближение завершается образованием чего-то третьего, трансцендентного обоим; ради того их тела взаиморастворяются, становятся взаимопричастны. Мерло-Понти говорит об этом растворении, цитируя знаменитую фразу Пауля Клее, с которой полностью солидарен: "Я неуловимо пребываю в имманентном".

Книги и статьи о телевидении полны трогательными ссылками на собственный опыт авторов: "я включаю приемник и вдруг..."; что-то на экране — какая-либо деталь, какое-либо слово или интонация, какой-либо фрагмент события – приковывает внимание, а значит, "пробегает искра", "вспыхивает огонь", возникает зона "Между". Эти моменты — самое дорогое в телевидении для тех, кто о том писал и пишет. Длительный, многолетний зрительский опыт уже не удовлетворяется кратчайшими мгновениями — появляются любимые дикторы или ведущие, выбираются любимые передачи. Выбор, в сущности, означает, что телевидение смотрят не столько ради художественных достоинств фильма или программы, не столько ради потребности в информации, которую можно удовлетворить иначе, сколько ради того, чтобы экран ответил "моему" ждущему взаимности и понимания взгляду такой же благорасположенностью. Увиденные по ТВ штурм Белого дома или стокгольмская осада — свидетельствуют от противного о жажде взаимопонимания. В обоих случаях реальность, захватившая экран, будто вышла из привычной колеи, стала достоянием ненависти и хаоса, а потому потеряла способность понимать "меня", презрительно игнорировала адресованные ей "мечты, желания, печали". Презрение тем более обострило жажду взаимоотклика и благорасположенного ответа.

Образование и разрастание зоны "Между" означает, что мир, существовавший как Другой, все больше становится чьим-то телом. Этот процесс можно описать посредством понятий, предложенных Жаком Лаканом, который различал в содержимом психики три сущностно разные сферы: Реальное, Воображаемое и Символическое (прописные буквы будут означать, что речь идет о понятиях Лакана). Первое конституируется тогда, когда развивающийся индивид начинает осознавать себя самостоятельным, отделенным от внешнего мира существом. Следовательно, Реальное есть то, из чего индивид выделен; оно есть "не-я" и тем самым пребывает по другую сторону зияния, разрыва между "я" и внешним миром. Поскольку существует зияние и "другой берег", постольку индивид стремится преодолеть зияние, достичь другого берега. Стремление означает, что пребывающее на том берегу является объектом потребности индивида.

Воображаемое у Лакана — это прежде всего образ собственного "я", создаваемый индивидом. Образ и впрямь – плод воображения, поскольку творится в соответствии с логикой иллюзии. Он предъявляет сознанию не столько представления о физическом теле, сколько представления об индивидуальном пространстве-времени — о том, что пережито, постигнуто, о том, что стало психической "плотью" данного человека. В силу иллюзорности образа индивид жаждет подтверждения его истинности, а потому заботится о его признании со стороны Другого. Один из самых желанных и волнующих способов подтверждения — тот мимолетный взаимоотклик, о котором писал Бубер.

Наконец, сфера Символического являет собой "порядок культуры" — весь корпус социальных установлений, предписаний, норм, образов и образцов, на основе которого происходит социализация личности. В плане сущностном "порядок культуры "обращен к индивиду как Закон. Данное понятие не мыслится в лакановском структурализме юридически. Закон у Лакана — обобщающее, родовое наименование тех требований, которые культура предъявляет индивиду и которыми ограничивается его свобода. Классическая философия различала царство свободы и царство необходимости — лакановский Закон синонимичен второму из них.

Символическое, так же как Реальное, принадлежит "другому берегу" – обе сферы обретаются по ту сторону зияния между "я" и "не-я". Телевидение — не вести с "другого берега", как остальные коммуникативные средства; вместе с тем, оно не переносит на "другой берег", как кино. Благодаря телевидению "весь мир", а значит, и Символическое с Реальным становятся "моим" телом, во всяком случае — могут им стать. ТВ тем самым — гигантская, эффективная, постоянно действующая машина, которая в связке с человеком у приемника перерабатывает Символическое и Реальное в Воображаемое. Иными словами, ТВ работает не столько для того, чтобы информировать и развлекать — это способны делать и другие средства, сколько для того, чтобы замостить, ликвидировать зияние между "я" и "не-я". В результате его работы возникает не дискретный континуум, в который сливаются внешнее и внутреннее пространства. Первое есть вместилище Реального и Символического. То и другое придвигаются благодаря ТВ на расстояние взгляда — будто встраиваются в частное пространство-время зрителя или жаждут встроиться, а значит, намерены стать его Воображаемым. При органичном слиянии всех трех сфер и складывается буберовская зона "Между".