ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

 

Он приехал к Рите днем с двумя букетами.

Михаил: Больше у продавщицы не было. Кончились.

Сели у стола друг напротив друга.

Михаил: Сколько тебе сделать? – И достал шприц.

Она пожала плечами.

Михаил: Ладно, давай руку. – Она подала ему руку. – Куда колоть будем?

Рита: Только не здесь! Здесь больно будет!

Михаил: А куда? Я больше никуда не попаду.

Некоторое время он прокалывал и прокалывал кожу ей на руке, как нарочно, оставляя синяки. Она каждый раз вскрикивала.

– Что? Больно? – жестоко спрашивал он.

– Да нет… Просто что ты делаешь?

Он оставил ее руку. Стал смотреть на нее.

– Это большой грех перед Богом – колоть первый раз. Я не буду тебе этого делать. – Тон был чуть театральный, будто он разыгрывал спектакль.

– Спасибо. – Она забрала руку, потирая синяки.

– За что мне говорить спасибо? – вскрикнул он и усмехнулся.

Зажав свою руку между скрещенными коленями, чтобы вздулись вены, он исступленно стал втыкать иголку, словно напоказ. Она отвернулась.

– Поцелуй меня, – вдруг сказал Михаил. – Такой закон есть, – пояснил он, – когда уколются.

– Нет такого закона. – Поцеловала его в щеку. – Ты в школе учишься?

– Нет, в институте. На первом.

– В каком?

Он нахмурился.

– Не знаю. То есть… не помню… Она засмеялась:

– Как это?

Он «припоминал‑припоминал» и сказал:

– Зато факультет – экономический! Факультет помню! – Они засмеялись вместе.

– Жарко. – Она подошла к окну.

– Иди сядь, что ты все время встаешь. Давай поговорим.

– Давай поболтаем, – сказала она, улыбаясь и рассматривая его лицо. – Если бы твой отец узнал, Боже мой, Боже мой!..

Михаил: Он ничего не узнает. Если ты не скажешь. Я точно ничего не скажу.

Рита: Я тоже ничего не скажу.

Михаил: Поклянись. {Сказал очень серьезно.) Ну, хорошо, не надо, я тебе верю.

Рита: Как странно…

Михаил: Что странно? Ты любишь моего отца?

Она пожала плечами, неуверенно, виновато улыбаясь.

Михаил: Давай, роди ему ребенка. Девочку! Будет моя сестра.

Рита: Правда? Ты будешь любить ее?

Михаил: Да, конечно. Давайте вместе поедем куда‑нибудь в путешествие.

Рита: Куда?

Он пожал плечами.

Михаил: Вместе куда‑нибудь на пароходе…

Рита: Да… Красиво… А как это будет? Как ты думаешь? Михаил: Мы будем вместе, все время вместе… Рита: А если вместе, то обязательно что‑нибудь будет… Михаил: Да, будет, – вдруг твердо сказал он. И он притянул ее к себе и стал смотреть прямо в лицо, не целуя.

– Можно попробовать… – сказала она, и тогда он поцеловал ее.

Сначала они целовались за столом. Потом встали. Он сказал:

– Пошли туда.

 

Они легли и целовались уже на кровати.

– Вот видишь, – сказал он. – Я не интересуюсь тобой для постели. Я люблю тебя!

– Что?!! – переспросила она.

– Я люблю тебя! Ты – моя любимая! Я люблю тебя! Я люблю тебя! – положив голову наискось подушки, повторял он.

– Какой ты красивый! – сказала она.

– Ты – самая красивая. Я люблю тебя!

Он тянул ее за руку.

А ты? – спросил он. – Ты любишь меня? Хоть немного? Любишь? – требовательно, как ребенок, повторял он. – Любишь меня?

– Да, да! – подтвердила она. – Как я сразу этого не поняла! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Как только я увидела тебя, я полюбила.

– Я люблю тебя больше!

 

Потом они лежали. Он говорил:

– Мы убежим. Я брошу все. Я хочу быть только с тобой. Я брошу наркотики. У нас будут дети.

– Ты – сам ребенок. Я старше тебя.

– Мы вместе постареем. Ты всегда будешь самая красивая.

– Ты – сам ребенок.

– Да, ты поймала ребенка. – Он стал надевать крест, который до этого снял, поцеловал его, пошутил: – Грешница прикасалась к нему. Я люблю тебя! Как я люблю тебя!

в зеркале улыбалось ей странной счастливой улыбкой. Рита схватилась за свой рот – желая поймать эту улыбку у себя на лице.

 

Проступает голос Риты: И теперь я пытаюсь обмануть Господина… и с кем? С его сыном!

На улице с визгом затормозили несколько машин, стали сигналить распространенным позывным: «Та, та, татата…»

Рита (испуганно): Это Господин!

И почти сразу же – звонок в дверь. Обе вздрогнули.

Рива: Он как метеор!

Рита: Господин – очень большой человек. Но он, Рива, очень, очень черный человек.

Открыла дверь. Появился Господин с двумя бутылками шампанского под мышками, не один, а с вечно сопровождающим его Жориком – толстым мужчиной лет пятидесяти. Не снимая верхней одежды, все проходят на кухню.

Рива остается в комнате и наливает себе шампанское.

 

Разговор ведут без Ривы на кухне. Господин мимоходом тут же открыл и обследовал холодильник, заваленный одной колбасой. Положил туда же бутылку.

Господин (представляя Рите товарища): Это мой самый близкий друг Жорик!

Рита: Ты всех называешь своими «самыми близкими».

Господин: Ты что! Жорик – это как я сам. Мы с ним!.. Скажи, Жорик!

Жорик (очень польщенный, долго думает, потом выдавливает довольное): Да.

Господин: Жорик, иди скажи Михаилу, что я останусь у любимой моей здесь. А, не скрывай, не скрывай. (Он приглядывается к Рите.) Рита – моя любимая. Скажи, Рита, мы любим друг друга?

Рита: Зачем так спрашиваешь?

Господин вынул из кармана деньги. Дал Жорику. Тот значительно загреб деньги к себе во внутренний карман. Преданно мигнул ему глазами. Ушел.

ном спрашивает): А скажи, нравится тебе Жорик, не подозрительный? (Впивается в нее взглядом немигающим.)

Рита (как будто застигнутая врасплох, отвечает): Да… нет, только смотрит как‑то… маниакально…

Господин: Как ты сказала? Ма‑ни‑а‑кально? (Подумал.) Да, да, точно, как ты точно сейчас сказала!

Вглядывается в окно на кухне. Вдруг вскрикивает притворно.

Господин: Смотри, мой сын! Михаил!

Рита смотрит туда, куда он ей показывает, начинает очень сильно волноваться – по ней это видно.

Под фонарем в окружении нескольких мужчин с угодливыми лицами стоит строгий и надменный полуюноша‑полумальчик лет семнадцати. Он высокого роста, взгляд отстраненный, одет во все черное. Некоторое время, секунд двадцать, Господин с Ритой в молчании наблюдают за ним, как загипнотизированные. Первым «ожил» Господин:

– Помаши, прошу тебя, рукой ему из окна, хорошо?

Рита машет ему рукой. У Михаила непроницаемое лицо, как у принца по меньшей мере. Рита неловко и как‑то неестественно вынужденно пару раз тоже махнула ему. Михаил посмотрел на нее – это длилось с полсекунды – и отвернулся, скрываясь за фигурами черной свиты Господина.

Господин: Мой сын влюбился в тебя! Но я первый встретил тебя.

 

Рива все это время сидела за столом в комнате и, нервничая, пила шампанское.

Вдруг дверь открылась – на пороге стоял Господин в сером пальто с меховым воротником. Рива как раз занесла стакан, но выпить ей так и не удалось – так она загляделась на значительные гримасы, которые все время пробегали по лицу Господина. В руках он зажимал то ли огромный фужер, то ли вазу с шампанским. Он сделал навстречу из дверей всего один шаг, протянул руку так, что Риве пришлось поспешно вскакивать из‑за стола и бежать к нему чокаться, как к более старшему.

Он выше ее уже не в два, как Рита, а в три раза…

Господин (начал веско): Я услышал вашу историю! – Тут он вгляделся в нее, потом, словно потеряв интерес, запнулся, с рассеянным лицом достал из кармана деньги, положил их на край стола, кивая головой, мол, это тебе. – Купите себе теплые туфли и еду. (Значительно кивнул.)

Как в театре, ретировался опять в двери, закрывая обе створки за собой.

 

Рита стояла у окна на кухне, она вздрогнула, когда он вошел.

– Я помог этой несчастной… (Пауза.) Так это она выпила мое шампанское? Кто у нее отец?

– Академик, – сказала Рита.

– А мать?

– Профессор.

Господин был поражен. Опять пауза.

– А я добился всего сам. Я из простой семьи. – Еще раз пауза. – Да. Рива хорошая. Пускай пока с тобой живет. Она хорошая, ты точно знаешь? Она не обворует тебя?

– Ты что?!! Я знаю ее много‑много лет. И нечего у меня обворовывать.

– У тебя денег нет? – Сразу принимает на свой счет. Одновременно вынимает, как огромные гири, пакеты с деньгами, которыми у него набиты карманы пальто и внутри и снаружи.

Господин (объясняет): Всем надо платить наличными в моей жизни. Все хотят от меня денег.

Вдруг испытующе вглядывается в нее.

Господин: Покажи мне свои руки! Покажи мне свои вены! – Он проверяет ее руки.

 

Господин с бутылкой шампанского идет в комнату с Ривой.

– Идите сюда, выпьем. Я хочу перебить одно другим. Лучше много выпить, чем кайфовать, правда, Рива?

Рива пожимает плечами, закуривает.

Господин: Рива, у тебя действительно папа академик?

Рива: Да.

Господин: А я всего в своей жизни достиг сам. В моем доме туалет вот как эта комната. Пойди посмотри мою машину, не украли ее еще… а я пока поговорю с моей любимой.

Рива (немного в шоке): Ну, ладно… – Выходит, оставив раскрытую дверь.

Рита: Она же гость! – Хочет бежать за ней, но Господин схватил ее за руку. Тогда Рита крикнула: – Рива, назад!

Господин (поверх ее слов): Она так уставилась на меня! Ей трудно, что ли, понять, что я хочу побыть с тобой, наконец…

Свободной рукой наливает себе огромный бокал с шампанским. Прямо в пальто ложится на диван на белую простынь, усаживая Риту рядом с собой.

Господин: Я куплю тебе другую простынь! Я так устал, я сразу лягу. (Вынимает из внутреннего кармана пиджака залепленную ампулу.) Поставь, моя милая, пожалуйста, в холодильник. А то испортится до завтра. А мне плохо будет.

Рита уходит, ставит ампулу в холодильник, там, где ниша для яиц.

Когда возвращается к Господину, тот уже спит – стал невидимый, зарывшись в простыни.

Рита: Уже?

Она нагибается над ним. Оглядывается вокруг себя: везде навалены деньги.

Входит Рива с дымящейся сигаретой:

– У него какая машина, он же не сказал, что я должна была смотреть?

Рита: Тсссс… (Выходят на кухню.) Извини! Извини! Извини!

Рива: Я не понимаю, как я буду здесь жить! Здесь же только одна комната.

Рита: Это только сегодня такой особенный день, а так я всегда‑всегда одна, над телефоном… Ношу его под кофтой, на животе, когда же Михаил позвонит!

Телефонный звонок. Рита берет трубку:

– Да, Михаил!!! Он спит. Нет, я не сплю с ним! Давай я все расскажу ему, но почему не надо? Что? – Разъединило.

Рива: Завтра я сама куплю себе шампанское и буду отдельно от него пить…

Вдруг слышат голос Господина:

– Рита! Рита!

Рита заглядывает в комнату.

Господин (подняв заспанную голову): Почему ты не ложишься? Мне плохо без тебя. Где Рива?

Появляется Рива.

Господин (к Риве): Принеси шампанского, моя миленькая Рива! А ты, Рита, иди ко мне, дай обниму тебя!

Рита: Как ты неожиданно просыпаешься. Я пугаюсь тебя.

Господин: А что вы там делали? О чем вы там говорили?

Рита: О тебе, Господин.

Господин: А кто тебе звонил? Мой сын не звонил?

Рита: Нет.

Господин: Если он позвонит, будет спрашивать, где я, скажи, не знаю… Вы с моим сыном очень друг другу подходите, но я, Рита, был первый, кто встретил тебя. И скажи ему, Михаил, не звони мне больше, не звони. – Лицо у Господина в этот момент очень настороженное. – Что с тобой, моя Рита?

Рита: А если позвонит твоя жена, что ей сказать?

Господин (насторожившись): Она не будет тебе звонить… Скажи, не звони мне больше никогда сюда, пошла к черту, не знаю никакого Господина!

Рита: Прямо матом советуешь?

Господин: Да! (У него портится настроение.) А что, она уже звонила?

Рита: Однажды ночью скреблись ключом в дверь.

Господин: А! Это не она!

Рита: У тебя же есть дубликат ключей. Пока ты спал, она их выкрала у тебя и поехала по этому адресу.

Господин: Она не может уйти ночью, у нее дом! И она в другом городе! Не начинай сейчас!..

Рита: Ты с ней спать ложишься?

Господин(как бы шутя): Жалко иногда женщину!.. Где мое лекарство?

Рита: Ты что, хочешь сейчас?

Господин: Да, принеси мне его.

Появляется Рива с бутылкой шампанского.

Рива: Я не могу открыть ее. Я не умею.

Господин: Садись, Рива, что ты какая‑то не такая, как была? – Пронзительно смотрит на нее. – Скажи, Рива, кто твой отец? Где он? Кто твоя мама? У тебя есть братья, сестры, зачем ты здесь?.. Садись, что стоишь.

Рива садится на краешек его постели.

Рита в этот момент уходит.

Оставшись одна, открывает холодильник – вдруг чей‑то женский голос над ухом говорит:

– Рита! – Она оглянулась. Никого.

 

Возвращается в комнату, где Господин ведет «допрос» Ривы, и застает их на такой фразе:

Рива: …да, Рита носила челку тогда, и тот парень ее очень любил, но он был недостоин ее!..

Господин (кивает и вставляет): Люди! Помяните мое слово! Вы еще услышите об этом человеке! Будете еще детям рассказывать, что вот так вот запросто сидели с ней! (Во время речи он торжественно, как на заседании, указывал на нее перстом. При этом Господин, уже в золотых очках, внимательно и, как старый друг, кивал. А Рива имела открытое выражение лица, сидела, как ученица, все подробно рассказывая.)

Господин имел потрясающий дар располагать к себе.

Оба посмотрели на вошедшую Риту.

Рита: Какой парень меня любил?

Господин: Принесла? Я Риве все рассказал про свой порок! Про болезнь мою! Что я вот такая сволочь, все имею, а убиваю себя. – Он тут же забрал из сцепленных рук ампулу, поверх очков уставился на мензурку, рассматривая ее против света. Повисла тишина. – Но я брошу! Рита поможет мне в этом. Правда, Ри? – Он не договорил ее имя. Что с тобой, моя Рита? – Насмешливо и участливо спросил он.

Он вынул шприц из кармана. Затянул «лекарство» в шприц, чуть поменял позу в кровати, но продолжал лежать.

Господин: А знаешь, что со мной сегодня случилось? Я сижу сегодня в туалете, ты знаешь, я читаю всегда в туалете! Все газеты у меня кончились, и я кричу моему Жорику, чтобы он принес еще что‑то. И Жорик мне в щель подает журнал, и прямо на обложке – ты, моя любимая Ри! И что‑то про тебя было написано! Я потом Жорика спрашиваю: это ты специально? А он даже не заметил, нет, говорит, просто первый попавшийся журнал дал!..

Рита: Ведь нет такого журнала!..

Господин (веселясь): Нет, есть!

Рита: Врешь как дышишь.

Все содержимое шприца – львиную дозу – он вколол себе.

Откинулся. Почесал себе нос и щеки, содрал с лица очки. Лихорадочно оглядел обеих.

Господин: Рита! Ты разбавила лекарство? Ну, говори же, я все знаю!

Рита: Нет! Нет же!

Господин: Почему не говоришь, чтобы бросал?

Рита (быстро): Бросай!

Господин (уже обращаясь к Риве): А ты… Смотри мне! Скажи, сколько сейчас времени?

Рива: Уже четыре часа утра…

Господин: На черта мне все это, мне вставать завтра в семь! (Подумал.) Рива, я люблю ее. Ты не должна думать плохое. – Он прижал Риту и стал гладить ее по голове, поражая Риву все больше и больше. – Я пропащий, пропащий, совсем пропащий грешник я! Но нас ждет хороший финал!

Рита: Откуда ты знаешь про финалы?

Господин (отпускает ее, опять откидывается на подушки): Знаешь, как у меня в жизни? Что бы я ни захотел, какие бы препятствия ни встречал, все равно будет по‑моему! Так было всегда. Ну, Рива, что ты все время молчишь и молчишь, как немая. Скажи что‑нибудь!

Рива (закуривает нервно): Что сказать?

Господин: Почему ты одета во все черное, а? У тебя кто‑то умер?

Рива: Нет, черный цвет – не обязательно траур, просто люблю…

Господин: А желтый? Желтый – это что означает?

Рива (задумывается, произносит медленно): Желтый – цвет печали.

Господин: Да? – В нем очень сильное любопытство к жизни, к людям, к тому, что они рассказывают, – это очень обаятельно в нем и располагает к нему. – А вот Рита всегда боится цифры «25». Как ты думаешь, почему, Рива?

Та оборачивается к Рите.

Рива (как эксперт или доктор): Двадцать пять?

Господин (весело, как ребенок): Да! Да! Говорит, «боюсь этой цифры! Это число – двадцать пять!» (Смеется.) Знаешь, я сегодня ей подарил пистолет. Знаешь, для чего?

Рива (уже вторя ему улыбкой): Нет!

Господин: Она и сама этого пока не знает. Я знаю!

Рита: Ну и зачем?

Господин: Чтобы она застрелила меня когда‑нибудь из этого пистолета! Двадцать пятого числа как раз! (Смеется, тоже закуривает, жестом подманив к себе Риву, для того чтобы взять у нее из пачки сигарету, как у служанки.)

Рита: И что, тебе так хочется умереть?

Господин: А что, хочется не хочется, придется. Судьба у меня такая. Люблю я тебя! (Декламирует, как в театре.)

Рива: Вы очень артистическая натура. (С некоей недоговоренностью.)

Господин (радуется, как ребенок): Правда? Правда? А ты тоже, Рива, очень интересная личность! Рива, придумай нам с Ритой свадьбу. Придумай что‑то… Что с тобой, Рива?

Рива: Ничего.

Господин: Ну, подумай хорошо, а сейчас надо ложиться спать.

Наклонившись к настольной лампе у кровати, выключает ее – единственный источник света в комнате, и все остаются в темноте, как дураки. Осталась только одна горящая сигаретка Ривы.

Рива: Ну… и что это?

Через несколько секунд Господин опять включает свет.

Господин: Мне надо уйти.

Где‑то далеко‑далеко вдруг начинают кричать петухи, предвещая близкий рассвет, – и Господина, как нарочно, начинает колотить.

Господин: Сколько я у вас тут пробыл?

Рита: Тридцать минут.

Господин: Как я отдохнул душой! Но – пора.

 

Как только он уходит, звонок в дверь. Рита открывает. В квартирку входит надменный Михаил – бледный и худой, похожий на принца по созданию пространства поклонения вокруг себя. И – по одежде. Смотрит он тепло‑зачарованно, чуть исподлобья. Оглядывается. Заходит в комнату, смотрит на разобранную мятую постель.

Михаил (оборачиваясь к Рите, которая стоит в дверях): Здесь вы с ним спали? На этой кровати?

Рита не отвечает, лицо ее меняется на растерянное выражение. Михаил подходит к кровати, рассматривает, запрыгивает на нее и «вытирает» ноги, как вытирают их, перед тем как зайти с грязной улицы в дом, перед порогом.

Михаил: Я вытираю ноги о вашу кровать! Вот что я делаю!

Теперь сидят на той же самой кровати, о которую Михаил только что вытирал ноги.

Михаил: Что ты хочешь спросить? Спрашивай!

Рита (панически): Что делать? Что делать?

Он отклонился.

Михаил: Я люблю тебя. – Сказал как заклинание. – Но он ничего не должен узнать.

Рита: Да… Да… – Она замолчала, повторила: – Что же делать? Что? Мне с ним спать?

Михаил: Да! Да! (Зло.) Спать! Спать!..

Она вышла из комнаты. Рива в волнении стояла на одной ноге у окна на кухне и курила. Михаил протяжно позвал ее:

– Рита! Рита! – Она вернулась, успев только кивнуть подруге.

Михаил: Ты не должна видеть его. Прогони его. Ты не должна спать с ним, если ты меня любишь!!!

Рита: А как мне иногда представляется, что тебя убили! – Она закрывает лицо руками, открывает. – Нам надо умереть вместе.

Михаил (ложится наискось кровати): Нам не жить здесь. Почему нам не дают жить вместе?

Рита: Моя мечта – быть вместе ночь. Хотя бы одну ночь в жизни!

Михаил: Да? Это твоя мечта?

Рита: Как? Как ты думаешь, мы будем когда‑нибудь вместе?

Михаил: Будем. Мы с тобой повенчаемся скоро – это моя мечта. Рита! Рита! Ты плачешь?

Рита: Нет, нет, что ты! (Успокаивает его.) Я никогда не плачу.

Михаил: Просто, прости меня, я предчувствую, нас поймают вместе. Отец очень любит тебя.

Рита: Что же делать?

Он поворачивает к ней голову на подушке. Она вглядывается в его лицо и опять изумляется его красоте.

Рита: Как ты красив! Нет красивее тебя!

Михаил: Ты – моя королева! Не видел красивее тебя! Мы убежим. Я всех оставлю. Клянусь! Я хочу жить только с тобой! Вставать утром, вместе есть, ты будешь готовить еду. Я сейчас пробую заработать много денег, не спрашивай только, как! Я здесь встретил некоторых друзей. Тебя с ними познакомлю. Я рассказал им про тебя. Все уже заранее тебя любят и уважают. Потому что без денег убежать не удастся.

Рита счастливо вглядывается в него, зачарованно кивает.

Михаил: Я так устал, Рита! (Вдруг говорит со взрослой тоской в голосе.) Я так устал, такие плохие предчувствия. Рита! Не бросай меня! Ты не бросишь меня?

Рита: Ты не бросишь меня?

Михаил: Я люблю тебя. (Глаза у него закрываются. Она гладит его по щеке.)

Рита: Может, я сама могу что‑то заработать?..

Он вдруг просыпается, отрицательно качает головой.

Михаил: Это должен сделать я сам! Если я буду с тобой, все‑все оставлю, все брошу!.. Ты многого про меня не знаешь…

Рита сжимает ему руку.

Михаил: Ты знаешь, кто я? Я – преступник уже.

Рита: Какая красивая фраза! Каким красивым голосом ты говоришь!

Михаил: Я – наркоман, и у меня нет денег.

Рита: Не говори…

Михаил: Ты не знаешь, сколько у меня было много денег совсем недавно! Очень много, не от отца. Я их достал сам. И все, все, все – бездну денег! Потратил. Морфий! Мы купили столько морфия! Я не знаю, как мы не умерли – все деньги мы отдали за морфий, ничего не оставили себе. А если бы я знал, что встречу тебя, этих бы денег хватило, чтобы убежать и жить, очень долго жить, ни о чем не думая. Счастливо жить!.. Если бы я знал! Судьба такая злая…

Рива сидит в кухне и, прислонившись в стене, слушает их разговор – глаза у нее блестят от слез, она прихлебывает шампанское. Голоса:

Михаил: Ты не знаешь, как я люблю тебя. Я люблю тебя сильнее, чем ты меня. Нет, ты меня совсем не любишь. Я люблю тебя! Я люблю тебя! Ты – моя любимая. Я люблю тебя.

Под эти голоса Рива звонит по телефону и дрожащим голосом говорит кому‑то в трубку:

– Это я… Да… Ты ждал меня? Я приехала.

 

Потом они разговаривали втроем уже на кухне. Рита разливала по чашкам чай, к которому никто не притронулся.

Рива: Что твой отец спрашивает одно и тоже?..

Михаил (тут же вставляет похожими на отца интонациями): Кто у тебя отец? Кто твоя мать?

Рива: Да! Сколько твоему отцу лет?

Михаил {прищуривается, пожимает неопределенно плечами): Уже сорок пять! Старый.

Рива {говорит Рите): Ты должна точно обвенчаться с Михаилом. – Поворачивается к Михаилу. – Вообще я не представляю тебя состарившимся. Вам обоим надо ценить время.

Михаил {вдруг он вздрогнул): А сколько сейчас времени? Меня Георгий ждет, и вдруг. Господин приедет… Я думаю, он знает, что я здесь. Он всегда все знает, – отстраненно сказал он про своего отца.

На последних словах Михаил помрачнел и резко встал со стула.

Рита: Я пойду с тобой.

Михаил: Тебе со мной нельзя. Там будет опасно… чуть‑чуть.

 

Наступало раннее утро в Москве – по радио забили куранты. Девушки опять остались одни. Засыпая, на диване Рита все еще пыталась дорассказать истории про своего возлюбленного… Рива уже спала.

Рита {подражая шепоту своего возлюбленного): У него есть друг – Георгий, очень молодой… По утрам на Георгия находит такая черная тоска! И ночью она приходила к нему, эта тоска, но ночью на нее не было времени – все курили, устраивались встречи, разговоры, черные люди, черный мир, а наутро… Наутро все совсем другое!..