ВЕСНА. Сценарий написан в соавторстве с Глебом Алейниковым

 

Наступала весна. Природа неторопливо пробуждается от сна. Из‑под снега уже освободилась почти вся земля, лишь в некоторых затененных местах, в лощинах, возле кустарников и деревьев остались полосы снега, покрытые ледяной коркой. Из‑под снега освободилась прошлогодняя трава и начали появляться новые ростки.

В небольшом поселке с появлением весны у жителей стали появляться новые заботы. Люди пробуждаются после долгого зимнего сна. Николай, герой нашего повествования, мальчик лет одиннадцати‑двенадцати, идет в школу с ранцем за спиной. Навстречу ему едет телега, на которой мужчина везет сено. Мужчина насвистывает мелодию. Он и мальчик вежливо обмениваются кивками. Телега проезжает мимо. Высоко в небе щебечут первые птицы.

Николай вместе с другими учениками заходит в здание школы. Ребята торжественно молчат, обмениваются приветствиями.

Школьный класс. Ученики уже расселись по местам, сидят, сложа руки на партах. Входит Мария Николаевна, учительница, строго одетая женщина с красивыми чертами лица, в очках. Класс встает. Ученики – только мальчики и лишь одна девочка.

Мария Николаевна: Здравствуйте.

Она кладет сумку на свой стол и задумчиво подходит к окну. По дороге промчался мотоциклист. Ученики продолжают стоять. Учительница заметив наконец, что не посадила класс, извиняясь, просит всех сесть. Ученики садятся.

Мария Николаевна: Понимаете! (Она на мгновение задумалась и посмотрела на девочку, сидящую на первой парте?) Сегодняшнее сочинение вы можете написать… (Она подняла руку к самому лицу и, опустив, прижала крепко к груди.) Вы должны написать из самого сердца, из самой души. Самое откровенное – вот, что я хочу. Чтобы слова, соединенные в предложения, не обременяли разум читателя, не утомляли его уставшие глаза, а возвращали в сознание, извлекали из него образы, которые дороги каждому человеку. И чтобы эти образы в итоге отдавали чувства, те чувства, которые запрятаны глубже, чем сердце, которые существуют вне человека, которые невозможно описать словами, потому что слова это ничто в сравнении с тем, что я испытываю, наблюдая за тем, как медленно сходит с полей снег, как неуверенно набухают почки и распускается листва, как ароматно пахнет трава…

Она улыбается, тяжело вздыхает и смотрит в класс. Ученики молча смотрят на нее, выражая внимание и готовность.

Мария Николаевна: Например, если бы мне предложили написать из души, я бы, пожалуй, написала о том, как осенью с пожелтевших деревьев падают под ноги листья, и ноги обращают их в хруст. (Она на мгновение задумалась.) Впрочем, пишите.

Ученики покорно спускают головы и приступают к выполнению задания. Николай пишет очень быстро, не задумываясь и не отрывая взгляда от письма.

Закадровый голос (мужской, хорошо поставленный): Герой нашей истории, мальчик Николай, обладал удивительной способностью: при наличии тонкого слуха он абсолютно не говорил. Никто не знал, с чем это было связано, то ли Николай не умел говорить, то ли не хотел, а, возможно, и не мог физически. Во всяком случае, никто никогда не слышал из уст Николая вырвавшегося слова.

Мария Николаевна стоит у открытого окна. Она ловит в стекле свое отражение и, сняв очки, вглядывается в свое лицо. За окном по дороге вновь промчался мотоциклист.

Мария Николаевна бездумно идет вдоль парт, касается рукой склоненной головы единственной девочки. Девочка бросает недовольный взгляд. Все продолжают писать, и только Николай сидит прямо, сложив руки перед собой. Мария Николаевна смотрит на него и понимает, что закончил работу над сочинением и готов отдать его для проверки. Учительница тихо походит к Николаю, чтобы не привлекать внимания учеников, и легким движением руки берет сочинение в руки. На двойном листке бумаги ровным аккуратным почерком написано следующее: «Однажды я и мой отец пошли в лес. С собой мы взяли трехлитровые банки. На поляне мы поставили банки на пеньки и стали по очереди бросать в них камни. Камни, попадая в банки, разбивали их, и стекла мелкими осколками разлетались вокруг пней. Когда все банки оказались разбитыми, мы направились домой. Смеркалось. Мы шли по дороге».

Дочитав сообщение, учительница оглядывает класс. Все уже закончили писать и сидят ровно, сложа руки перед собой. Дотронувшись до плеча Николая, учительница сообщает классу: «У Николая хороший стиль, я ему ставлю «пять». Послушайте, что он написал. (Читает.) «Остается лишь незначительная часть из этих пожухлых прожилок на омертвевшей листве, опавшей с дерева вниз. И взгляд бессмысленно блуждает в оставшихся следах, утерянных вследствие прикосновения ветра. Как и всегда, заход солнца означает лишь новое присутствие бледного света. Это луна. Поредевшие лучи дают отражение, и в нем читаем все то же…» (Учительница делает паузу. Николай вскакивает и недоуменно смотрит на учительницу. Та рукой сажает его наместо.) Молодец, Николай. Все согласятся, что за это нужно ставить «пять»».

Звенит звонок.

Мария Николаевна: Занятия окончены.

Ученики молча встают и выходят их класса, оставляя на учительском столе сочинения. Последним выходит Николай, он оглядывается на учительницу. Мария Николаевна стоит около окна и сдержанно улыбается. Когда Николай покидает класс, она поворачивается и смотрит в окно. Ученики выходят из здания школы и идут по дороге в сторону поселка. Только Николай сворачивает с дороги и идет перпендикулярно движению всех учеников по целине, в надежде сократить путь.

Николай идет быстро. Надвигается вечер.

Учительница отходит от окна. Садится за стол, открывает сочинение Николая и ставит оценку «пять» цифрой и в скобках прописью. Улыбается.

Николай стоит, перед ним лежит труп. Николай смотрит труп.

Закадровый голос (тот же): Труп мужчины лежал на земле, вниз лицом, головой в сторону севера. Голова трупа слегка была повернута влево и правой щекой соприкасалась с землей. Ноги были вытянуты по оси туловища. Пальцы рук согнуты. На левой руке отсутствовал безымянный палец. Судя по состоянию культи, ампутация была произведена много лет назад. Голова была обвязана сильно загрязненным и пропитанным кровью вафельным полотенцем белого цвета. На трупе был стеганый ватник синего цвета с обильными следами крови. В карманах ватника вещей и документов не имелось. Поскольку одежда трупа, полотенце, которым была обвязана голова, и правая половина лица примерзли к земле, то было затруднительным перевернуть труп на спину. У трупа были узкие, опущенные плечи и длинная тонкая шея с выступающим кадыком. Лицо было скуластое и имело овальную форму. Лоб же был низкий, скошенный, а надбровные дуги, покрытые густыми темно‑русыми бровями с проседью, выступали. Рот был полуоткрыт, на губах коркой затвердела засохшая кровь. В верхней челюсти отсутствовали два зуба. Ушные раковины имели овальную форму, мочка была сросшаяся.

Николай поднимает взгляд от трупа и осознает, что время уже позднее. Солнце почти скрылось за горизонт. Дома его ждут, он быстро бежит в сторону дома.

Николай по крыльцу вбегает в дом и заходит в комнату, где сидит его семья. Отец, мать и сестра сидят молча, опустив глаза на пустые тарелки. Но стол накрыт. Стоит полная супница, салат и другая еда. Николай моет руки, вытирает белым вафельным полотенцем и подходит к столу. Все продолжают молчать.

Мать (не поднимая глаз): Где ты был?

Николай начинает объяснять на глухонемом. Родители продолжают молча смотреть вниз. Сестра поднимает глаза и смотрит на Николая.

Сестра (переводит для родителей): Он говорит, что заходил к Пете.

Мать: Как же ты мог, не спросив, пойти на долгое время. Мы с папой уж думали, что с тобой случилось несчастье.

Отец нервно дергается и локтем сбивает на пол солонку, та разбивается. Николай отвечает.

Сестра: Он у Пети делал уроки.

Мать: Перестань крутить пуговицу. (Пауза.) Ты у Пети не был.

Николай отпускает пуговицу, та падает на пол, Николай виновато смотрит вниз.

Мать: Покажи, как ты уроки сделал.

Николай достает из портфеля тетрадь, протягивает матери. Та не берет, не поднимая глаз. Николай кладет перед ней на стол.

Мать (немного полистав): А задача‑то неправильно решена.

Сестра (переводит жестикуляцию): Он говорит, что ему так Петя подсказал.

Мать: Как же он мог неправильно решить такую легкую задачу. (Пауза.) Ты, кажется, совсем запутался в своей лжи. Какой стыд! И у меня, честного человека, – такой сын!

После некоторого промедления Николай отвечает.

Сестра: Он говорит, что действительно наврал. По дороге домой он наткнулся на труп и, рассматривая его, не заметил, как наступили сумерки.

Мать (после паузы, поднимая глаза на Николая): Необходимо всегда говорить правду. Зачем же врать? Ведь это стыдно. Садись.

Николай садится за стол. Мать раскладывает из салатницы всем салат. Отец наливает себе и матери вино. Все собираются приступить к запоздалому ужину. В это время распахивается окно, сбивает на пол горшок, и в окно заглядывает молодой человек.

Молодой человек: Добрый вечер, а позвольте вашу дочь, Веру, пригласить на вечернюю прогулку.

Вера: Нет, извините, я останусь дома заниматься с Колей арифметикой.

Молодой человек исчезает. Слышен мотор уезжающего мотоцикла.

Мать: Молодец, Вера.

Отец слегка дергается от голоса жены и сбивает на пол бокал с вином. Бокал разбивается, вино растекается и сливается с рассыпанной солью. Мать встает и подбирает осколки разбившегося горшка.

Вера: Я сейчас принесу веник. (Бежит за веником.)

Мать: Однако, горшок разбился… А ведь это был подарок.

Вера веником сгребает в совок землю, соль, осколки бокала и пуговицу.

 

Мария Николаевна сидит за трюмо в своем доме. Над одним из сочинений о чем‑то задумывается, снимает очки и смотрит на себя в зеркало. Вдруг за окном вдалеке раздаются два выстрела. Мария Николаевна встает и подходит к открытому окну. Она живет вместе с мужем, лесником, в одиноко стоящем доме, в лесу. Мария Николаевна вглядывается в темноту. Лес, освещенный полной луной, спокоен. Вдалеке раздается вой волка. Мария Николаевна, закрыв окно, садится обратно. Она выдергивает из тетрадки листок и что‑то быстро пишет.

Ирина Викторовна, мать Николая, стоит около своего окна и смотрит на полную луну. Вдалеке продолжает выть волк. Она закрывает окно и взволнованно ходит взад‑вперед по комнате.

Мария Николаевна продолжает писать на листке. За входной дверью раздается шум. Слышно, как пришедший насвистывает мелодию. Мария Николаевна поспешно прячет листок в своей одежде. Заходит ее муж в форме лесника. Он ставит в угол ружье. Останавливается посреди комнаты.

Муж: Как мало осталось в лесу настоящих волков. Они постепенно исчезают.

Мария Николаевна: Садись есть. Уже давно остыло.

Муж садится, моет в миске с водой руки. Ищет взглядом, обо что их вытереть.

Муж: А где белое вафельное полотенце для рук?

Мария Николаевна: Все износились. В магазинах же совсем исчезли из продажи.

Муж вытирает руки об одежду. Берет ложку в руку. Перед ним стоит тарелка с супом, покрытая коркой застывшего жира. Он аккуратно снимает ложкой жир, перекладывает его в другую тарелку, начинает есть. Мария Николаевна достает исписанный листок, быстро перечитывает его, разрывает на части, кладет в пепельницу на столе, за которым ест муж, и поджигает. Лесник продолжает есть, недовольно поглядывая на огонь. Огонь почти потух, но вдруг вновь вспыхивает от серы неиспользованной спички. Муж ложкой выливает на огонь бульон, тем самым тушит его.

 

Молодой человек, который заглядывал в окно, сидит на бревне. Горит костер. Недалеко стоит мотоцикл. Молодой человек насвистывает под гитару. Рядом с ним сидит девочка из класса Николая и внимательно слушает музыку.

Николай лежит в постели. Музыка продолжается. Он закрывает глаза и засыпает. Ему снится сон. Он идет по пустой улице. После пересечения водопроводной магистрали, поверх которой проложена пешеходная тропинка, Николай натыкается на труп мужчины с перерезанным горлом. Труп лежит на дне сточной канавы, пролегающей параллельно водопроводной магистрали на расстоянии одного метра от насыпи последней. Одежда трупа сильно испачкана кровью. Кровь впиталась в воротник рубашки и пиджака. Брюк и ботинок на трупе не было. Труп лежал вверх лицом, головой на север. Одет в легкий пиджак, ситцевую рубашку и белые кальсоны. Вокруг головы трупа было обмотано белое вафельное полотенце. В области горла имеется восемь ножевых ран. Николай сходит с дороги и отправляется блуждать по кустарнику. На кустах растут цветы, прилетают птицы и щебечут. В кустах Николай натыкается на двух женщин, сидящих на земле. Женщины как будто затаились. Николай узнает в них мать и учительницу. Они одеты в красные переливающиеся золотом платья. В руке у матери окровавленный нож. Она поднимает глаза на Николая и прячет нож за спиной, виновато улыбается. Учительница, делая вид, что ничего особенного не произошло, начинает насвистывать Грига, «В пещере у горного короля». Мать говорит сыну: «Проснись, Николай. Кроликов пора кормить».

Николай просыпается. Рядом стоят мать и отец. Отец насвистывает ту же мелодию.

Мать: Вставай, вставай.

Отец, вытирая лицо белым вафельным полотенцем и продолжая насвистывать, выходит из комнаты. Николай встает, отбрасывая одеяло на дальний край кровати. Он оглядывается на простынь и видит на ней какие‑то пятна. Мать перехватывает взгляд сына и после некоторой паузы протягивает к пятнам руку. Но, не дотронувшись, выпрямляется.

Мать: Это недопустимо. Я верю, что ты это сделал не специально. Но я тебе много раз говорила, что руки нужно класть в одеяло. Если ты и в дальнейшем будешь так поступать, то будешь строго наказан. Хорошо, отцу я ничего не скажу. Пусть это будет нашей тайной. Но учти, первый и последний раз.

Николай недоуменно переводит взгляд с простыни на мать. Мать выходит из комнаты.

Николай моет руки и садится за стол, где уже сидит отец, мать и сестра. Они, не дождавшись сына, уже завтракают. Николай садится и кладет себе в тарелку кусок круто сваренной гречневой каши. Ложкой он начинает громко его разбивать о дно тарелки. Размельчив, заливает кашу молоком.

Мать: Сын, ты должен быть более откровенным. Более правдивым. Не скрывай своих недостатков перед матерью и отцом (отец задумчиво смотрит на мать). Мы тебе всегда поможем и простим. Например, вспомни, как ты однажды, желая испробовать острие перочинного ножа, разрезал три висевшие для просушки сорочки. Ты сознался в своем проступке, и тебя не наказали, а только спокойно разъяснили, какой ущерб ты нанес семье.

Вера (после некоторой общей паузы): Мама, будем ли мы сегодня заниматься нашими цветами?

Мать (немного помедлив): Обязательно, доченька. Отец кладет ложку и пристально смотрит на дочь.

 

Молодой человек сидит на том же бревне, опустив голову на колени. Рядом стоит мотоцикл. Костер еле дымится.

 

Николай ходит вдоль ряда клеток, раскрашенных в разные цвета. В них сидят кролики. Николай сквозь прутья просовывает кроликам капустные листья.

Мальчик вытаскивает из клетки маленького новорожденного кролика. Отсаживает его в белую картонную коробку и уносит в дом, ставит возле своей кровати и некоторое время рассматривает его.

Мать (стоит в дверях): Николай, не забывай закрывать дверь в свою комнату. Ты взял на себя теперь ответственность за жизнь этого существа. Наша кошка всегда голодна.

Мать выходит из комнаты.

По дороге мимо дома едет телега и останавливается напротив крыльца. Мужчина на телеге зажигает потухший огонь папиросы, раскуривает ее.

Ирина Викторовна в это время выбегает из дома к остановившейся телеге. В руках у нее крошечное жестяное ведерко и детский пластмассовый совок. Она садится в самых ногах у лошади и быстро собирает из‑под нее навоз в ведерко.

Мать (оправдываясь, немного виновато): Как мне повезло в том, что вы остановились напротив моего дома.

Мужчина на телеге задумчив. После ее слов он довольно улыбается и затягивается папиросой. Ирина Викторовна встает, оборачивается и видит, что в дверях стоит ее муж. Она звонко закрывает крышечкой ведро и поднимается по крыльцу и заходит мимо мужа в дом. Возчик провожает ее взглядом, и телега трогается. Возчик насвистывает. Муж смотрит вслед телеге. Подождав, когда телега скрылась с глаз, Анастасий Григорьевич, перекинув через плечо полотенце, отправляется вслед.

Николай стоит в прихожей с одетым на спину ранцем. Мать открывает ранец на спине сына и кладет туда пачку открыток в полиэтиленовом пакете.

Мать: Эти открытки передашь Марии Николаевне. Там разные изображения лошадей. Вам пригодятся для занятий. Ступай. Только иди другой дорогой.

Николай уходит.

Мать заходит в свою комнату, садится напротив зеркала. Достает открытки с изображением грибов. Она рассматривает их некоторое время. Берет в руки ручку и начинает тщательно зачеркивать название грибов.

Николай идет по грунтовой дороге. По обеим сторонам растут деревья и кустарники. Дорога суха, но напротив поляны, где стоит одноэтажное строение, в неглубокой выемке имеется лужа грязной воды, занимающая всю проезжую часть.

В это время мать удобряет из ведерка пышно цветущие цветы на подоконниках. Рядом стоит дочь с лейкой и за матерью поливает цветы.

Мать: По улице раньше Коля ходил размахивая руками, иногда умышленно задевая прохожих. У него было много суеты, лишних движений и жестов. Коля злоупотреблял этим, ему стали указывать на недостаток и отучать от него. Классная руководительница заставляла его сдерживаться, говорила о том же со мной. Мы показали ему, как надо себя держать. Раз покажем, а потом требуем от Коли повторения. Мы обращали внимание сына на то, как ведут себя в общественных местах люди, которых Коля уважал. Эти уроки дошли до его сознания.

Вера: Мама, будем ли мы сегодня наклеивать названия цветов?

Коля стоит недалеко от лужи против здания. Рядом с ним на боку лежит телега вместе с мертвой лошадью. Обод и спицы переднего колеса сломаны.

Закадровый голос: Перед телегой в оглоблях на боку лежала лошадь рыжей масти. Ее шея вытянулась в сторону края полотна дороги, и голова свесилась в кювет. Передние ноги были полусогнуты в коленях, а задние вытянуты. Левая оглобля находилась под туловищем лошади. На лошади был хомут, затянутый супонью, шлея, сиделка и лопнувший чересседельник. Глаза лошади были полузакрыты, пасть ощерена, в ноздревых отверстиях засохла кровь. Незначительное количество крови наблюдалось на обочине под передней частью морды. В том же кювете, правее кровавого пятна, лежал телевизионный приемник «Рекорд». Линза была разбита, деревянный корпус имел четыре трещины.

Около разбитого приемника растет мухомор.

Мать приклеивает к горшкам с цветами наклейки с названиями, которые она изготовила сама из белого лейкопластыря (название написано шариковой ручкой). Дочь помогает ей.

Мать: Я помню, как отправилась с сыном и группой детей на прогулку и увидела на шоссе выбоину. Я сказала: «Ребята, давайте забросаем яму, а то машины могут поломаться». Дети с радостью принялись забрасывать яму камнями и землей. Хорошенько ее утрамбовывали. Велика была радость детей, когда очередная машина проехала без помех через исправленное место дороги. Они закричали «ура» и замахали ничего не подозревающему шоферу.

Мать нечаянно сбивает горшок на пол, тот разбивается.

Николай стоит около лошади. Он снимает ранец и приседает на корточки, достает из ранца пачку открыток. На них изображения различных пород лошадей, типографское издание. Коля смотрит то на открытки, то на мертвую лошадь. Вдруг среди открыток он обнаруживает фотографию. На ней – Мария Николаевна и мать. Николай переворачивает фотографию и обнаруживает с обратной стороны надпись: «Когда мы стояли у колодца, мне почему‑то показалось, что ты меня меньше любишь, поэтому я волновалась. Но это все глупости. Если ты увидишь во мне что‑то плохое, ты ведь мне сразу скажешь? Я все равно тебя люблю».

Николай кладет фотографию в карман, открытки в полиэтиленовый пакет и засовывает в ранец. Надевает его и бежит в школу.

Мать выходит из комнаты, держа в руках развесистый цветок. В комнате остается дочь. Она собирает разбившийся горшок на совок. Сзади нее раздается шум, она оборачивается и видит стоящего в дверях молодого человека, который накануне заглядывал в окно. Молодой человек улыбается. Вера быстро подходит к столу, на котором еще не убрали завтрак.

Вера (строгим голосом): Ты хочешь есть?

Молодой человек (нерешительно приближается к столу, не отрывая взгляд от Веры): Мне сегодня снился сон.

Вера: Садись.

Она собирает в чистую тарелку оставшуюся кашу из других тарелок. Он непонимающе смотрит на нее и садится. Она ставит перед ним тарелку.

Вера: Это очень вкусная каша. Это от моей порции осталось. Это от брата. А это мама немного не доела.

Молодой человек покорно приступает к еде и рассказывает: «Мне приснилось, что я, ты и твоя мать ходим по лесу и собираем грибы. Но грибы эти вовсе и не грибы, это открытки с изображением грибов, торчащие из земли. Мы их поднимаем и пытаемся понять, что за грибы изображены на открытках, съедобные или нет. Но понять мы не можем, поскольку названия грибов на открытках густо замазаны чернилами. Так мы и не можем решить, какие съедобные, а какие нет. И все грибы складываем в папку, надеясь, что все будет хорошо». Вера стоит рядом и слушает.

Вера (кладет руки на живот): Ох, как потолстела после еды. Посмотри.

Молодой человек смотрит на ее живот и сразу замечает, что в дверях кто‑то стоит. Это отец. Дочь тоже оглядывается.

Молодой человек (встает): Здравствуйте.

Отец неторопливо подходит к ним и смотрит попеременно то на молодого человека, то на живот дочери. Он садится напротив молодого человека. В комнату заходит мать и ставит цветок на подоконник.

Николай в школу опоздал. Он стоит возле приоткрытой двери в класс и через щель слушает урок Марии Николаевны.

Мария Николаевна: Лошадь Пржевальского была впервые обнаружена в азиатских степях. В отличие от нормальных, известных лошадей она обладала более приземистой осанкой, недоразвитыми копытами, почти сросшимися, прижатыми к холке ушными раковинами. Шерсть более длинная, но реже, чем у обычных лошадей. Глазные впадины неглубоки, в связи с чем глаза выпирают. Расположение глаз указывает на архаичность вида… Лошадь Пржевальского не в состоянии бегать галопом и предпочитает передвигаться рысью или аллюром. Чаще же она просто стоит на месте. Шея лошади недоразвита, отчего она не может объедать листву с деревьев и питается с земли травой, мелкими грызунами, насекомыми и иногда падалью. Но более всего лошадь Пржевальского привлекают грибы, которые мы считаем несъедобными. Это мухоморы, бледные поганки, ложные опята. Зубные пластины у лошади Пржевальского стачиваются довольно быстро, и она зачастую погибает не от старости, а от голода. Мертвых лошадей зачастую отказываются поедать животные‑падалыцики. И часто в степях можно встретить никому не нужные трупы. Живые же лошади не возвращаются на места смерти своих сородичей. Поэтому около мертвых лошадей никогда нельзя увидеть живых сородичей. Отсюда сложилось мнение, что будто лошади этого вида вымирают. На самом же деле этих лошадей достаточно много для того, чтобы каждый год натыкаться на их трупы и предполагать, что они вымирают.

Во время речи учительницы, стоя за дверью, Николай испытывает непонятные для себя чувства. Он закрывает глаза и закусывает губу.

Мария Николаевна (обращается к классу): А теперь за оставшееся до конца урока время вам предлагается написать изложение всего того, что я вам рассказывала.

Николай засовывает руку в трусы и находит там склизкие выделения. Он заходит в класс и останавливается около доски. Все смотрят на него.

Мария Николаевна (подходит к нему): Почему ты опоздал?

Николай начинает жестикулировать, что‑то объясняя. Учительница сперва пытается разобрать, о чем он говорит, но потом внимательно смотрит на его руку, которой Николай размахивает перед ее лицом.

Мария Николаевна: Постой {берет руку Николая за запястье), а в чем у тебя рука испачкана?

Николай жестом показывает на свои штаны, где он испачкал руку.

Мария Николаевна: Вымой руки и садись. {Классу.) Почему никто не пишет?

Николай подходит к раковине, расположенной между доской и дверью. Он моет руки с мылом и вытирает белым вафельным полотенцем. Перед тем как сесть, он подходит к учительскому столу, снимает ранец, достает из него пакет с фотографиями лошадей, отдает Марии Николаевне и садится на место.

Мария Николаевна {когда Николай проходит мимо нее): А шалости эти, Коленька, прекращай.

Николай достает из ранца тетрадь и начинает писать. Мария Николаевна рассматривает открытки. Класс, не отвлекаясь, пишет.

Досмотрев открытки, Мария Николаевна встает и медленно идет вдоль парт. Поравнявшись с партой, за которой сидит Николай, она останавливается.

Мария Николаевна {наклонившись, тихо): Мама передала?

Николай утвердительно кивает.

Мария Николаевна: Если хочешь, не пиши. Ты ведь не слышал, о чем я рассказывала.

Николай бросает на нее взгляд и снова продолжает писать. Видно, что под общим заголовком «Лошадь Пржевальского» мальчик выводит аккуратно ничего не означающее письмо, бесконечную букву «ш».

Мария Николаевна идет дальше и наконец возвращается к своему столу. Она не садится, а подходит к окну и всматривается в свое отражение в открытой створке. За окном видно поле, рощу и пустую дорогу. Все продолжают писать. Звенит звонок.

Мария Николаевна: Перемена. Тетради – ко мне на стол.

Ученики выходят из класса, кладут тетради на учительский стол. Дети в школьном дворе начинают играть в «прятки». Николай водит. Он зажмуривается. Все разбегаются и прячутся. Когда Николай открывает глаза, все уже разбежались. Он идет искать. Идет прямо через поле и заходит в рощу. Он не оглядывается и выходит на поляну.

В классе. За учительским столом сидит Мария Николаевна. Около нее сидит девочка. Девочка внимательно смотрит на ее волосы. Мария Николаевна смотрит на стопку тетрадок.

Девочка: У вас что, шиньон?

Мария Николаевна хватается рукой за шиньон и, улыбаясь, смотрит на девочку.

Мария Николаевна: Да. {После некоторой паузы.) Знаешь что, вымой, пожалуйста, пол около доски. Мел рассыпался.

Девочка ищет тряпку, не может найти.

Девочка: Нигде нет тряпки.

Мария Николаевна {оглядывается по сторонам и указывает на полотенце, висящее около раковины): Вон, возьми полотенце, мой им. Девочка берет полотенце, полощет его в струе воды и начинает мыть пол. Мария Николаевна достает из сумочки зеркальце и смотрит в него.

 

Николай стоит на поляне возле трупа молодого человека.

Закадровый голос: Труп мужчины лежал в юго‑восточной части поляны головой на север. Лежал на спине, затылком соприкасаясь с землей. Руки трупа были закинуты за голову и вытянуты, ноги лежат по оси туловища. Общая поза трупа соответствовала позе человека, висящего на турнике. Одет труп был в белую нательную сорочку и белые кальсоны. Вокруг головы было обмотано белое вафельное полотенце. В области затылка и темени располагались три раны: две линейной формы по девять сантиметров с рваными краями и третья типа вмятины длиной одиннадцать сантиметров. У трупа было правильное телосложение. Плечи врастали в шею. Она была средняя и толстая. Плечи были широкие и горизонтальные. Голова имела овальную форму с усеченным затылком. Длинные русые волосы, зачесанные на левый пробор, пропитались кровью. Лоб был высоким, слегка скошенным. Три лобные морщины горизонтального направления резко выделялись. На тыльной стороне кисти левой руки, выше среднего и безымянного пальца, четко видна была татуировка, выполненная фиолетовым красителем и изображающая рулевое колесо, в центре которого разместился текст «Вера». От трупа в сторону дороги пролегала полоса примятой травы и царапин на сыроватой земле, соответствующие следу волочения.

Пройдя вдоль полосы, Николай выходит к пню. Около пня было пятно засохшей крови. Грунт глинистый, лишенный растительности. На поверхности пня и около него на земле Николай увидел много крошек черного хлеба. Здесь же лежит откупоренная банка рыбных консервов без этикетки, заполненная на одну треть кусками рыбы в томатном соусе. Рядом лежит большой новый чемодан, обтянутый темно‑коричневым дерматином, и топор. На лезвии топора, на боковых стенках ушка, на клинке топорища располагаются пятна бурого цвета с приставшими обрывками русых волос. В трупе, который лежит на лужайке, можно было узнать молодого человека, приходившего в дом к Николаю. Во время закадрового голоса слышится насвист мелодии, которую играл молодой человек на гитаре.

Николай смотрит на солнце, понимает, что перемена закончилась, бежит в школу.

 

Дома. Мать в комнате одна, она поливает цветы из лейки. Среди цветов стоят несколько горшков, в которых растут мухоморы.

 

Николай, запыхавшись, врывается в класс. Он останавливается около доски и тяжело дышит. Мария Николаевна строго и вопросительно смотрит на него. Николай продолжает тяжело думать и размахивает руками, что‑то объясняя. Учительница подходит к нему и внимательно смотрит на его руки. Ничего на них не замечает, но тяжелое дыхание Николая вызывает у нее подозрение. Она быстро засовывает свою руку ему в трусы. Николай закрывает глаза и закусывает губу. Учительница вынимает руку. Рука покрыта слизью.

Мария Николаевна (спокойно и сурово): Как тебе не совестно врать. Ты не был в лесу и ничего там особенного не видел. А опоздал на урок ты потому, что опять баловался. Тебе должно быть стыдно. Я все расскажу твоей маме. Садись.

Николай садится. Мария Николаевна моет руки. По привычке пытается снять с гвоздя полотенце. Но полотенце, грязное лежит в углу класса. С досады Мария Николаевна вытирает руки о платье. Она поворачивается к классу и продолжает урок.

Мария Николаевна: Товарищами мы называем людей, с которыми вместе работаем, учимся, отдыхаем, с которыми идем вместе по общему жизненному пути к единой цели. Друзьями мы считаем близких и преданных нам людей, которые делятся с нами сокровенными мыслями и чувствами, и которые всегда готовы в трудную минуту прийти на помощь. Чувства дружбы и товарищества делают нашу жизнь краше. Неправильно поступают те ребята (Мария Николаевна посмотрела на Николая), которые стараются изолироваться от товарищей, оторваться от коллектива. Из таких людей могут вырасти индивидуалисты и эгоисты, думающие только о себе, о своих личных интересах.

 

Дома. Мать тряпочкой вытирает листья своих любимых цветов от пыли. Этой же тряпочкой она стерла пятно со стекла, нечаянно замеченное ею во время работы. Вздохнув, она стала стирать грязные капли воды с пола у подоконника. В это время она слышит свист мужа (он все время посвистывает).

В комнату заходит муж.

Мать: Хочешь, я приготовлю вечером грибной суп? (Она поворачивается и рассматривает Анастасия Григорьевича. Он продолжает насвистывать.) Я достала пачку хороших сигарет. Хочешь?

Пауза. Он молча вышел.

Школа.

Мария Николаевна (немного подумав): Хорошо. Возможно, Николай не солгал. Тогда он должен пойти и показать всем нам труп, чтобы реабилитировать себя. Собирайтесь, все идем в лес, за Николаем.

Класс идет по полю. Впереди всех Николай. Мария Николаевна позади всех. Она не торопится, словно на прогулке.

Единственная девочка из класса идет рядом со своей учительницей. Иногда она преданным взглядом смотрит на нее, но ничего не говорит.

Моросит дождь.

Мария Николаевна (улыбнулась): Что ты сделаешь, когда поймешь, что твое лицо несовершенно? (Девочка задумалась и не может ничего ответить). Нужно сделать пластическую операцию. Я даже знаю, какую! Нужно натянуть у висков кожу, чтобы лицо стало, как… атласное. С расширенными глазами. Вот с таким взглядом, чуть безумным. (Она натягивает руками кожу у глаз и «показывает» свое лицо.) Нет ничего красивей такого взгляда! Да?

Девочка: Да. (Она бросает взгляд в сторону.) Ой, смотрите. Вроде весна, а уже растут грибы.

Они останавливаются. На пеньке, как опята, растет семейка мухоморов.

 

Мать заходит в комнату сына, подходит к окну, чтобы полить цветы, и замечает на полу растерзанного крольчонка. Она бросает взгляд в открытое окно. За окном слышится мурлыканье кошки. Мать ставит лейку на подоконник, собирает остатки кролика в коробку. Подходит к столу сына и кладет лапку кролика на стол. Что‑то пишет на листке бумаги и выходит из комнаты с коробкой.

 

Николай стоит перед трупом. Все окружили тело и смотрят на него. Николай окидывает учеников взглядом. Девочка взволнованно смотрит на труп, оборачивается и видит в кустах мотоцикл.

Прищурив глаза, учительница чем‑то заинтересовалась и, нагнувшись, замечает на краю полотенца, обвивавшего голову трупа, две буквы: «А. Г.». Николай перехватывает ее взгляд и тоже слегка наклоняется, замечает надпись. Николай и учительница смотрят друг на друга. Учительница выпрямляется и задумчиво смотрит в сторону.

Мария Николаевна (громко): Все идем домой. Уже поздно.

Ученики расходятся. Мария Николаевна задерживает рукой за плечо Николая. Он, полуоглянувшись, смотрит на ее руку.

Мария Николаевна (убирает руку): Я пойду с тобой, мне нужно поговорить с твоими родителями.

 

Они молча идут по размокшей дороге, ведущей в село. Смеркается. Проходя мимо кустарника, Николай замечает там белеющее пятно. Он, не обращая внимания на Марию Николаевну, направляется в кусты. Около кустарника он оборачивается и рукой дает знак учительнице, чтобы она шла за ним.

Мария Николаевна: Я не могу, боюсь порвать платье о колючки.

Николай скрывается из виду. Учительница тревожно вглядывается в кустарник. Тишина. Вскоре раздается треск, и из кустов выходит Николай. В руках он держит белое вафельное полотенце.

Мария Николаевна (она не берет полотенце): Ты думаешь, здесь где‑то лежит труп? (Пауза. Николай молча смотрит на нее.) С чего ты взял?

Учительница доверительно кладет руку на плечо Коли, и проникновенно, приближая лицо, вглядывается в его глаза.

Мария Николаевна (улыбается): Ты что‑то от меня скрываешь? Что? Только не лги.

Мальчик смотрит в глаза учительнице, медленно поворачивает голову и смотрит на ее руку, лежащую на плече. Он закрывает глаза и закусывает губу. Улыбка исчезает с лица учительницы. Она убирает руку с его плеча. Мальчик открывает глаза.

Мария Николаевна: Пойдем, уже поздно. Учительница разворачивается и идет. Николай бросает полотенце, следует за ней. Они растворяются в сумерках.

 

Учительница и мальчик входят в дом. Они заходят в комнату, где сидят отец и мать. Они ужинают. Стол снова хорошо накрыт. Стоят бутылки с винами.

Мать (встает, увидев вошедших): Добрый вечер, Мария Николаевна, что‑то случилось?

Мария Николаевна (смеется): И да, и нет.

Отец не отрываясь, продолжает есть.

Мать: Ну, хорошо, мойте руки. За столом поговорим.

Пока пришедшие моют руки, мать накрывает на стол еще два прибора. Все садятся за стол. Мать ухаживает за гостьей. Наливает ей в рюмку красного вина. Предлагает мужу. Тот отрицательно качает головой.

Мать: За встречу.

Мать и учительница пьют вино, смотрят друг на друга.

Мать (спохватившись): Что же случилось?

Мария Николаевна (сделала паузу и поболтала в воздухе рюмкой): У вас очень любознательный и активный сын. Я очень рада за вас. В последнее время мальчик проявляет большой интерес к поискам. Это хорошо, что он увлечен.

Мать (после некоторой паузы): И все же, Мария Николаевна, что мой сын натворил?

В это время смотрит на пустующее место, где обычно сидит сестра, и переводит взгляд на отца. Отец поднимает голову от тарелки и смотрит на сына.

Мария Николаевна: Понимаете, в жизни каждого мальчика начинают происходить изменения. Некоторых это пугает. Они стараются уединиться, замыкаются в себе. Никого не хотят слушать, игнорируют любые замечания.

Мать (понимающе кивает): Да, мне все ясно.

Мария Николаевна: Так вот. Николай ведет себя несколько странным образом. Он постоянно балуется и категорически не признает замечания старших. Меня несколько волнует его психическое состояние. Необходимо разобраться, в какую сторону происходит трансформация окружающего мира в его юном сознании. Следует оберегать Николая от психического травматизма.

Мать: Да, вы абсолютно правы, Мария Николаевна. Но в чем, собственно, заключается его баловство?

Мария Николаевна: Он увлечен мимолетным наслаждением, отказываясь думать о будущем. В конце концов, это вредно для юного организма.

Мария Николаевна смотрит на Анастасия Григорьевича нарочито безумным взглядом. Она в замешательстве замечает, что он отвечает ей точно таким же взглядом, передразнивая ее (утрированно выкатив глаза). Она тут же отводит взгляд на мать.

Мать: Да… (После некоторой паузы.) Придется отцу его наказать. (Переводит взгляд на мужа.) Она продолжает, немного подумав. Впрочем, он уже донаказывался.

Анастасий Григорьевич брезгливо кривит рот и резко передергивает плечами.

Мария Николаевна (улыбаясь, оглядывает всех): Что‑то случилось, Ирина Викторовна?

Мать (встает): Пойдемте покажу.

Отец (встает): Не выноси сор из избы.

Мать: Ладно, ладно. Мария Николаевна своя. Сядь.

Женщины выходят из комнаты. Отец садится, быстро смотрит на Николая, желая понять, подсмотреть его реакцию.

Мать и учительница стоят в комнате дочери. На кровати лежит ее труп. Голова, шея и грудь покойной залиты кровью. Кровью пропитаны подушки. Выше подушек, на стене множество кровяных брызг, пятен и подтеков. У стены между окнами стоит стол, накрытый серой скатертью. Рядом со столом стоят два стула. На спинке одного висит окровавленное полотенце. На той же стене висят часы‑ходики.

Мать и учительница некоторое время смотрят на труп, после чего Ирина Викторовна поворачивается к трупу спиной. Она нежно смотрит в глаза Марии Николаевне.

Мать: Я так давно тебя не видела. Я очень волновалась. Что‑то случилось?

Мария Николаевна: Нет, не обижайся, все хорошо. Ты должна все понимать.

Мать: Да, конечно. Я так люблю тебя. Мы так редко видимся. Это все невыносимо. Это все так ужасно. Я совсем запуталась.

Мария Николаевна: Ничего невозможно изменить.

Мать: Я хочу завтра с тобой увидеться, давай? (Она вопросительно смотрит на нее.) Выпьем вина…

Она начинает застенчиво улыбаться.

Мария Николаевна: Да… Знаешь, еще я люблю яичный ликер. Однажды я пробовала. Приятно. (Она рассеянно смотрит в сторону окна. Спохватившись.) Как я накрасилась? Мне так идет? Как ты думаешь?

Мать (оценивая, очень серьезно): Да… но мне нравилось, как ты вот здесь проводила линию. (Она проводит пальцем себе по веку, поясняя свои слова.)

Марию Николаевну немного расстраивает такой ответ. Она скользящим, равнодушным взглядом смотрит на подругу.

Мария Николаевна (мерным голосом): Тебе нужно выспаться… Спать, спать, спать… для того, чтобы хорошо выглядеть.

Мать: Да, я как раз сегодня собираюсь выспаться. (После некоторой паузы.) Ты получила мою открытку?

Мария Николаевна (удивленно): Нет. Я получила каких‑то лошадей. Но я подумала, что ты не могла дать другой знак. Я почувствовала, что должна прийти.

Мать: Я так хотела, чтобы ты пришла. Но странно, куда могла подеваться эта открытка.

В это время она замечает, как к порогу комнаты приближается чья‑то тень. Мать прикладывает палец к губам и разворачивается к постели, где лежит дочь.

На пороге появляется Николай. Он останавливается в дверях и смотрит на труп сестры.

Мать (монотонным голосом): Удивительно способная была девочка. Изумительная память. Я ничего подобного никогда в своей жизни не встречала. Вон ту книгу она помнила наизусть. (Она кивает на стол, где лежит какая‑то книга.) Дочь и сын часто ссорились, бывали резки друг с другом. Мы с отцом неоднократно высказывали им свое недовольство, но дружеские отношения между детьми не налаживались. Вот тогда я им принесла эту книгу. Посоветовала прочитать ее детям. После того как дети с увлечением прочитали эту книгу о короткой, но замечательной жизни юных героев, вечером, когда вся семья была в сборе, я привела несколько фактов из взаимоотношений своих детей и сравнила их с взаимоотношениями героев книги. Эти слова, подкрепленные впечатлениями от только что прочитанной книги, произвели на детей гораздо большее впечатление, чем ранее высказанное недовольство по поводу их ссор. Дети стали после этого более внимательно относиться друг к другу. У них снова нашлись общие интересы, хотя возраст их неодинаков. (Немного помолчав, мать и учительница выходят из комнаты. Николай сторонится, чтобы их пропустить.)

Когда они исчезли, Николай подходит на три шага ближе к кровати и останавливается.

Голос за кадром: Труп лежал на правом боку, прикасаясь правой лопаткой к стене. До пояса труп был закрыт одеялом. Левая рука трупа была вытянута вдоль туловища, правая рука полусогнута в локтевом суставе и ладонью прикасалась к животу. Левая нога была вытянута, правая согнута в колене и пяткой прикасалась к стене.

Мария Николаевна, мать и отец за столом и пьют чай.

Мария Николаевна (держа в руке чашку, говорит в сторону отца): При помощи палки и розги нельзя воспитывать активных и сознательных граждан, уважаемый Анастасий Григорьевич. (Отец пристально, затаив дыхание, смотрит на нее). Применение физических наказаний к детям – это нарушение высокого и почетного звания граждан, нарушение принципа гуманизма. Родители, применяющие физические наказания, причиняют большой вред делу воспитания детей. Вместе с тем они обнаруживают свое полное бессилие в этом деле. Ведь гораздо легче побить ребенка, чем доказать, что его поступок не хорош, и убедить его в том, что так поступать не следует. Для этого необходимо проявлять большое терпение, выдержку и умение. А для того, чтобы ударить ребенка, большого ума не надо.

Мать (немного подумав): Я не делаю ничего особенного в воспитании детей. В общении с ними всегда бываю очень спокойна и справедливость люблю. Дети знают, раз им что сказано, то это надо делать обязательно. Два раза я никогда не повторяю своих требований, причем требую и заставляю делать то, что посильно ребенку. Основное в воспитании, по‑моему, порядок в семье, справедливость, спокойный тон. Нужно держать себя в руках.

Мария Николаевна (подхватывая на фразе): Это правильные мысли, никакие беседы и замечания родителей не дадут нужный результат, если вы, родители, не будете показывать детям примеры высоконравственного поведения. (Она смотрит на часы, которые висят на цепочке в вырезе платья) Ну, впрочем, уже поздно. Мне пора идти домой. Меня, наверно, ждут. Муж один в холодном доме. Жалко его. Пойду.

Она встает.

Мать (тоже встает, кричит): Николай! Выйди попрощаться с Марией Николаевной!

Николай стоит на том же месте около сестры.

Закадровый голос: Темно‑русые волосы спутались и обильно пропитались кровью…

Николай разворачивается и выходит попрощаться с учительницей.

Мария Николаевна (подходит к Николаю и протягивает руку): Ну, Николай, до завтра. Не опаздывай.

Николай смотрит на протянутую руку, закрывает глаза. Его дыхание углубляется. Наступает пауза.

Мария Николаевна (восклицает): Снова?

Происходящее в глазах Николая мутнеет.

Его галлюцинация:

В ресторане Николай сидит за столиком рядом с невзрачным мужчиной, у которого тонкие свежевымытые волосы.

Николай со своего места замечает быстро приближающуюся Марию Николаевну, неотрывно смотрящую в затылок молодому человеку. На голове Марии Николаевны головной убор, как шляпка мухомора. На ней надет белый официантский фартучек. Подойдя вплотную со спины к соседу Николая, она с радостью разглядывает его бежевые волосы. В руке у нее нож. Она остригает чистую прядь с головы мужчины и счастливо начинает быстро‑быстро резать ее ножом на разделочной доске. Мелко порубленные волосы она ссыпает в суп.

Мария Николаевна: Вот теперь это вкуснятина!

Она ставит тарелку перед молодым человеком на белую крахмальную скатерть в белом, светлом от солнца ресторане.

Николай лежит на полу в обмороке. Вокруг него стоят отец, мать и учительница.

Мать (сухо): Придется наказать…

Учительница (решительно смотрит на Анастасия Григорьевича): Не смейте этого делать.

Анастасий Григорьевич (недоуменно): Что делать?

Мария Николаевна (быстро): В семье дети проходят первую школу морали. Нравственное воспитание детей нужно начинать как можно раньше. Бесспорно, сложнейшей задачей нравственного воспитания в полном объеме решаются не в первые годы жизни, а в более зрелые годы жизни. Однако… (В это мгновение она замечает на полотенце, которое она держит врунах, две вышитые буквы «А Г.». Анастасий Григорьевич перехватывает взгляд. Голос Марии Николаевны меняется: она теперь говорит низким и медленным голосом.) Первые семена будущего характера и поведения создаются в самом раннем детстве и… М‑да, ну… ладно, Анастасий Григорьевич.

Анастасий Григорьевич (Пристально смотрит на Марию Николаевну и забирает из ее рук полотенце.): Вы так считаете?

Некоторое время все стоят в нерешительности.

Мария Николаевна: До свидания.

Она направляется к двери.

Мать (мужу): Иди проводи Марию Николаевну. Сейчас самое время разгула волков.

Мария Николаевна {приостановившись, говорит, опустив голову в пол): Нет. Волки постепенно исчезли из наших лесов.

Она уходит без провожатого.

Мать склоняется над лежащим в обмороке Николаем. Он открывает глаза. В это время Анастасий Григорьевич, перекинув через плечо полотенце, подходит к зеркалу, висящему около входной двери, критически смотрится в него. Расчесывает волосы.

Мать: Ты куда? Уже ночь.

Анастасий Григорьевич: Пойду на речку. Искупаюсь.

Мать: Какую речку? Лед еще не сошел.

Анастасий Григорьевич: Я знаю место, где есть полынья.

Он выходит насвистывая.

Мать задумчиво смотрит на захлопнувшуюся дверь. Вдалеке за окном слышится вой волка. Николай встает и выходит, покачиваясь, в другую комнату.

Он в своей комнате около стола, на котором лежит лапка крольчонка и записка: «Сынок, я же тебя предупреждала». Николай подходит к кровати и плюхается в постель.

Мать в узкой ночной рубашке откидывает одеяло со своей тщательно застеленной постели. Кровать у нее крайне узкая, не семейная, плоская. Она ложится, включает на тумбочке настольную лампу. Здесь лежат уже заранее приготовленные для чтения газеты. Она берет одну. Шуршит ею, разворачивает на середине, читает. Под глазами у нее наложен толстым слоем крем. Иногда мать смаргивает усталыми воспаленными глазами. Она выключает лампу.

Ее сон:

Ирина Викторовна и ее подруга Мария Николаевна сидят в ресторане.

Ресторан очень необычный: небольшой круглый зал почти пуст. Окна зашторены, сквозь них проникает свет цвета морской волны.

Женщины сидят за круглым столиком вдвоем. Мария Николаевна расчесывает свою подругу длинной с редкими зубьями расческой. Она как бы размышляет, что же ей придумать с прической для подруги, перекладывая прядь волос то на лоб, то зачесывая назад. Это каждый раз очень меняет лицо Ирины Викторовны. Но ей почему‑то не подходила ни та, ни другая прическа. Подруге было приятно, что ее расчесывали, ее это усыпляло, иногда глаза ее закрывались.

Мария Николаевна: Нет. (Она недовольно опускает руку с расческой.) Пусть будет как раньше.

Они вздыхают. Оборачиваются и смотрят в другой конец зала, где за отдельным столиком сидят трое мужчин. У всех мужчин головные уборы, как шляпки мухоморов. Среди них молодой человек, который приходил к дочери. Мужчины приветливо закивали им, но женщины высокомерно отвернулись.

Мария Николаевна обхватила виски руками. Кожа у глаз натянулась, и глаза стали раскосыми.

Ирина Викторовна (восторженно восклицая): Стой, стой, вот так. Не убирай руки. Надо запомнить этот жест. Очень красивое лицо.

Мария Николаевна (продолжает сидеть с поднятыми руками; польщенно переспрашивает): Да? Очень красивое лицо?

Ирина Викторовна: Да! Да! Очень красивое. (Еще раз разглядев Марию Николаевну.) Надо так сняться.

Мария Николаевна: Смотри, как надо позировать у фотографа. Вот так. Вот так…

Она стала показывать Ирине Викторовне. Здесь не было ничего особенного и сложного. Просто она наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, то «позировала» взгляд исподлобья. На нее было приятно смотреть. Официант в белом и шляпке‑мухоморе, проходя мимо ее столика, загляделся на нее.

Мария Николаевна (сопровождая свои движения словами): Вот так.

Ирина Викторовна (замотала, стесняясь, головой, закрыв лицо обеими руками): Нет, я так не могу!

Она была намного раскованнее своей подруги.

Ирина Викторовна проснулась. Только начинает светать. В комнате стоит муж.

Ирина Викторовна (некоторое время молча смотрит на мужа): Послушай, а где полотенце?

Анастасий Григорьевич (сперва задумался, затем решительно отвечает): Оставил на другом берегу. Лень было плыть за ним.

Ирина Викторовна: Ты что же, с полотенцем плавал?

Анастасий Григорьевич: Да, я обмотал его вокруг головы, когда плыл на тот берег, чтобы голова не мерзла. На том берегу я вытерся и забыл его, уплыв обратно.

Ирина Викторовна: В следующий раз бери два полотенца.

Анастасий Григорьевич (задумчиво): Да, второе бы пригодилось…

Ирина Викторовна: Ты растерял почти все белые вафельные полотенца. (Поворачивается на бок, спиной к мужу.) Кретин.

Дом погружается в сон еще на несколько часов.

Утро. Анастасий Григорьевич лежит в своей кровати и наблюдает за женой. Ирина Викторовна уже встала. Ее кровать через тумбочку аккуратно застелена. Она поливает из банки с мутной удобренной водой цветы на подоконнике. Вода издает запах, и мать отворачивает лицо в сторону. Ее взгляд падает на собственное отражение в стекле окна. Она оставляет банку и повторяет движение Марии Николаевны из сна. («Запомни этот жест».) Она натягивает кожу у висков и смотрит, как поменялось ее лицо при этом.

Анастасий Григорьевич отворачивается к стене.

Коля сидит на табуретке у клеток с кроликами. Одна клетка открыта. На коленях он держит кролика и забинтовывает его голову, туловище, ноги… Закончив бинтовать, убирает кролика обратно в клетку. Идет в дом. Надевает ранец. Смотрится в зеркало перед выходом на улицу. Выходит.

Ирина Викторовна оборачивается на мужа. Анастасий Григорьевич храпит во сне. Она цокает несколько раз языком. После этих звуков Анастасий Григорьевич затихает. Несколько секунд тишина. Потом опять начинает храпеть. Она снова цокает. Тот замолкает. Она выходит из комнаты. Когда дверь за ней закрывается, он опять начинает храпеть.

Класс сидит, положа руки на парты, и ждет прихода учительницы. Среди учеников отсутствует единственная девочка.

Николай лежит головой на парте, подложив под голову руки. Он себя нехорошо чувствует.

Пауза. Николай поднимает голову, смотрит в окно, встает и выходит из класса.

Николай налегке, без ранца, идет по лесу.

Лесной массив представляет из себя смесь сосен с могучими дубами. Снег сошел почти везде, но в тени около деревьев еще оставался. Из земли выбивается молодая трава. Николай выходит к дому лесника.

Входная дверь распахнута, и Коля смело входит вовнутрь. Из коридора он проникает в комнату, это спальня.

Стены и потолок спальни побелены известкой, пол окрашен светло‑коричневой краской. Направо от двери у стены стоит мягкий стул светло‑коричневого цвета. В углу спальни, образуемой южной и западной стеной, стоит трюмо, рама и тумбочка которого окрашена в светло‑коричневый цвет и полирована. На окне висят тюлевые шторы в две полосы. В углу полутораспальная кровать, деревянная, полированная, светло‑коричневого цвета. На кровати стена задрапирована бархатным ковром с узорами, выполненными в коричневых, оранжевых и голубых тонах. Выше ковра висит репродукция картины. На кровати беспорядок: простыня, одеяла, покрывала, две подушки скомканы и разбросаны по постели. Около кровати, примыкая к восточной стене, стоит тумбочка светло‑желтого цвета. В центре спальни находится перевернутый черный пуф. Комната освещается электрической лампой в абажуре, подвешенной в центральной части потолка.

Николай видит труп Марии Николаевны.

Закадровый голос: Труп лежал в восточной части комнаты. Головой в сторону северной стены. Лежал на спине. Голова затылком соприкасалась с полом. Правая рука была вытянута и лежала ладонью на животе. Пальцы были полусогнуты. Левая рука лежала вытянутая вдоль туловища и внутренней частью ладони соприкасалась с полом. На трупе было надето серое хлопчатобумажное платье‑халат с белым шелковым воротником. Под платьем была надета бледно‑розовая комбинация. Розовый шелковый бюстгальтер и черные шелковые трико‑рейтузы. На ногах были хлопчатобумажные чулки стального цвета и черные кожаные туфли. Голова была обмотана белым вафельным полотенцем. Подол платья был приподнят и скомкан в области живота, левая «ножка» трико была разорвана по шву и представляла собой полосу, вследствие чего левое бедро трупа было обнажено. Четыре кровоподтека овальной формы наблюдались на шее в области сонных желез по два с каждой стороны. В области висков и затылка наблюдалась синюшность. Глаза были полуоткрыты, глазные яблоки слегка выдавались из орбит, и веки их полностью не закрывали. Рот был полуоткрыт, и кончик языка был зажат зубами.

Мать дома. Готовит грибной суп: мелко нарезает мухоморы и кидает в кастрюлю с кипящей водой.

Николай выходит из дома по лесу. Через некоторое время он натыкается на труп волка. Коля обходит его и идет дальше. Он выходит из лесу, на грунтовую дорогу. Идет торопясь. Иногда поглядывает по сторонам в кусты. На полпути к дому его догоняет человек. Это лесник. У него в руках ружье и белое испачканное в крови полотенце. Лесник быстро обгоняет Николая, насвистывая мелодию. Через некоторое время лесник исчезает из поля зрения мальчика.

Вскоре Николай приближается к собственному дому. Дверь дома открыта настежь. Окна фасада плотно закрыты ставнями. Николай подходит к другой стороне дома. Ставни одного из окон приоткрыты. В правой нижней нише окна стекло отсутствует, и лишь частично сохранились отдельные зубчатые осколки, задержанные оконной замазкой. Под окном на траве у стены дома лежит старая тряпка, имеющая форму неправильной трапеции. Тряпка густо смазана клейким веществом желтоватого цвета. К тряпке прилипли куски стекла различных размеров и форм.

Николай входит в дом и оказывается в столовой. В правом переднем углу стоит шкаф‑буфет с различной посудой. Между окнами фасада находится тумбочка с радиоприемником, в левом переднем углу этажерка с книгами. В центре комнаты, под матерчатым абажуром размещается обеденный стол, покрытый льняной скатертью, голубоватого цвета. На столе стоит супница и одна тарелка, полная супа. Вдоль стены расставлены восемь жестких гнутых стульев.

В комнате лежит труп Анастасия Григорьевича. Николай подходит к нему. Около трупа лежит ружье.

Закадровый голос: Труп лежал головой к обеденному столу, на юг. Лежал на животе, лицо левой щекой касалось пола. Руки раскинуты, ноги были вытянуты по оси туловища и слегка раздвинуты. На трупе была одета белая рубашка и черные полушерстяные брюки. Желтые бумажные носки и самодельные тапочки. Голова была обвязана белым вафельным полотенцем. В правом кармане лежал носовой платок с синей каймой, в левом – расческа. Брюки трупа сзади были разорваны по шву, отчего были обнажены левая и правая ягодицы. В области грудной клетки трупа, ниже на три пальца левой грудной мышцы, есть рана от огнестрельного оружия. Рубашка трупа была залита кровью. Большая лужа крови находилась под трупом. Серые глаза трупа были полузакрыты, рот приоткрыт. Зубы были крупные и ровные. Лицо имело овальную форму. Волосы черного цвета были зачесаны на правый пробор. Над глазами далеко выступали надбровные дуги, покрытые густыми черными бровями, дугообразными по форме. Ушные раковины имели овальную форму и были растопырены. Мочки ушей были сросшимися.

Николай садится за стол и ест суп.

Николай выходит во двор. Он разгуливает вдоль грядок, на которых растут овощи. Он ходит строго по прямым линиям, выписывая геометрические фигуры.

Он останавливается возле клеток с кроликами. Кролик, которого он перебинтовал, лежит мертвый на боку. Николай осторожно достает из клетки кролика, садится на табуретку, которая стоит рядом. Он кладет кролика на колени, поворачивает к себе мордой, гладит его по голове.

Хлопает дверь. На пороге дома появляется мать. Она держит в руках две лопаты.

У нее осунувшееся лицо. Оделась она соответственно моменту: открытый лоб, затянутые платком волосы. На ногах резиновые сапоги. Она опускается, громко стуча по деревянному крыльцу, и подходит к Николаю. Он откладывает кролика на табурет и встает.

Ирина Викторовна: Пойдем. Нужно выкопать яму.

Они выходят со двора.

Они уже вошли в лес. Идут по тропинке. Впереди идет мать, сын тяжело идет за ней. Видно, ему очень плохо. Дыхание у него углубленное, срывающееся.

Через некоторое время он просто останавливается и садится на землю между деревьями. Мать тоже вынужденно останавливается, подходит и наклоняется над ним со смешанным чувством жалости и досады.

Мать: Ты ел суп? (Не смотря на сына.)

Николай: Да, мама.

Мать (смотрит на него недоуменно): Ты что‑то сказал?

Но Николай молчит, закрыв глаза.

Погода изменилась. Усилился ветер. Николай дремлет, накрытый пальто. Мать сидит рядом с ним. Она оглядывается на него. Взгляд у нее беспомощный и беспокойный. Она поправляет ему пальто.

Ирина Викторовна: Ну, мне надо идти… (Почти с вопросительной интонацией.)

Рука ее скользит по пальто. Из кармана она вынимает ту самую фотографию, которую она передавала учительнице. Она забирает фотографию, встает и, несколько раз оглядываясь, уходит.

Николай открывает глаза, некоторое время смотрит вслед матери, потом отворачивается, закрывает глаза.

Мать последний раз оборачивается на Николая. Уходит.

Солнце касается макушек деревьев. Приближается вечер.