Салон автомобиля

Прошло несколько дней. Джованна, ведя свою малолитражку, слушает Марио, на коленях у кото­рого неизменная кожаная сумка.

Марио. Вот так Лицемерие называют Искусством, Подлость выдают из Благоразумие, а Веро­ломство за Искренность. «Я так искренен, что могу наплевать тебе в глаза»... (Заметив, как Джо­ванна смотрит на него. )... Тебе неинтересно?

Джованна. Нет, нет. Куда мне ехать?

Марио. Прямо, потом направо... В прошлом месяце один молокосос, попавший в партию на волне событий семьдесят пятого года, сказал мне: «От твоих идей пахнет покойником». Его едва вырвали у меня из рук.

Джованна (удивленно). Мой муж тоже считает, что все новички в их рекламном агентстве на­строены против него лично.

Марио   (кивает, не вникая в смысл ее слов, и  продолжает говорить как бы для самого себя).

А старые товарищи, руководители... постепенно забывают о твоем существовании... может, потому, что ты незабываем?.. (Глянув на светофор. ) Ты же на красный поехала!

Джованна. Нет, еще был желтый.

Марио. У каждого тысяча своих дел. Дела! Дела! Послушай, как бы нам все-таки избежать объявления в газете: «Депутат-коммунист погиб в машине молодой дамы»... (Джованна действительно пошла на опасный обгон. ) Красный же! (Джованна, резко тормознув у светофора, останавливается. ) В конце концов у тебя отнимут права.

Джованна. У меня их уже отняли. Три месяца назад. Кстати, ты бы не мог...

Марио. Нет.

Сказав это, Марио сползает чуть ли не на пол, чтобы его не заметили из стоящей рядом машины.

Джованна. Что такое?

Марио. Там депутат Рава!...

Джованна видит за рулем ближайшей машины пожилого господина с седой бородкой.

Джованна. Уже нельзя показаться на улице с женщиной, если она не твоя жена!.. Тоже мне социалистическая непорочность!

Марио. Ты не в тот ряд заехала. Дело в том... что мне сейчас не хотелось бы давать повод для разговоров.