НОВЫЙ ЭЛЕМЕНТ

 

В театральном спектакле, передаваемом по радио, есть новый элемент, которого нет на сцене,— пояснительный текст. В какой степени он может возместить потери? Каким он должен быть?

Уже в те далекие времена над текстами работали кропотливо. Помню хорошие опыты Валентина Прокофьевича Тихонова, Натальи Николаевны Успенской. Конечно, стремились дать зрителю максимальное представление о происходящем, старались текст сделать эмоциональным и выразительным. Ведь ведущий становится еще одним участником спектакля, он должен органично войти в его живую ткань.

Но пояснительные тексты не могут быть подробными, иначе они будут задерживать действие. Да и можно ли передать радиослушателю подробности оформления и всю пластическую сторону спектакля? Для этого потребовалось бы слишком много времени. Значит, неизбежно пояснительные тексты будут ограничиваться самым важным, без чего обойтись нельзя: место действия, внешняя характеристика героев, их перемещения в пространстве (если они важны для действия и непонятны без объяснения), описание деталей (если они существенны). Превращать их в протокольную констатацию, конечно, нежелательно. Правда, не исключены случаи, когда спектакль требует именно лаконичных протокольных текстов.

 Мне представляются идеальными пояснительными текстами ремарки Леонида Леонова или Всеволода Вишневского.

Например, последняя ремарка первого действия «Оптимистической трагедии»:

«Первое движение бала. Двинулись первые пары в лирической волне вальса, печальной и воинственной. Голубая ночная мгла над морем. В ритмах чуть сдавленная грусть, которая может длиться упоительно долго, пока рука чувствует руку, и тело чувствует тело, и глаза не отрываются от глаз. Пересекая ритмы, проходят люди с вооружением. Все соединяется в этом бале: забытье, тревога, любовь, чей-то ревнивый скрежет, легкомыслие, двоевластие... Сигнал вибрирует, зовет в ряды. Пары медленно разъединяются, проходит время прощания».

В каждой фразе — Всеволод Вишневский, его темпераментный язык, его ощущение действительности. Ремарка — органическая часть трагедии. Очевидно, из такой развернутой ремарки для радио должны быть изъяты фразы, дублирующие действие, например: «Сигнал вибрирует, зовет в ряды». А в целом в соединении с музыкой военного оркестра и голосами матросов и провожающих женщин такой текст может прозвучать очень эмоционально.

А вот ремарка из пьесы Леонида Леонова «Ленушка»:

«Лена делает жест нетерпения. Тогда рывком вниз сержант срывает занавеску... Легко узнать его и теперь, знаменитого лейтенанта, сидящего на подложенном сеннике. Он похож на изваяние из дерева, побывавшее в пожаре, и кажется больше обычного человеческого роста. Он осунулся, черное пятно на виске, глаза закрыты, руки сложены на коленях ладонями вниз. Горелые клочья комбинезона свисают с его широко расставленных ног».

Можно только пожалеть, что такой текст не будет звучать во время спектакля со сцены театра. Но какое это богатство для спектакля на радио!

Часто возникали споры с режиссурой театра: кому читать пояснительные тексты? Театр обычно предпочитал своих актеров, особенно кого-нибудь из второго состава — им легче органично входить в действие. Работники радио зачастую предпочитали дикторов. Мы остерегались актерской «игры» во время чтения. Правда, все понимали, что пояснительные тексты нельзя играть, но опыт говорил, что актеру труднее придерживаться позиции наблюдателя. Конечно, наблюдатель — это условное определение; позиция чтеца зависит от спектакля и характера текстов. Текст может быть эпическим, лирическим, интимно-доверительным, ироничным, строго объективным. Но чтец почти всегда остается посредником между театром и слушателем. Он находится как бы в гуще событий и передает нам то, чего мы не можем увидеть, или то, что известно ему, но неизвестно нам. Посредничество это может носить любой характер.

В «Любови Яровой» и «Победителях» текст был эпическим, и Юрий Левитан как нельзя больше подходил к нему. Во «Врагах» я пригласил Владимира Герцика — характер текстов был, если можно так выразиться, социально-психологический. Легкие комедийные тексты хорошо читал Эмиль Тобиаш. Часто привлекались Ольга Высоцкая, Валентина Соловьева, Виктор Чижов и другие дикторы старшего поколения.

Хочется особо сказать об Анатолии Антоновиче Дорменко.

Он подготовил к эфиру много театральных спектаклей как режиссер радио и пояснительные тексты почти всегда читал сам. Читал безупречно. Баритональный голос мягкого, «бархатного» звучания, чистая речь, точно почувствованная позиция делали его чтение заметным фактом в передачах «Театр у микрофона».

Дорменко работал и на радио и на телевидении, где уже начались передачи театральных спектаклей в эфир. Иногда радио передавало в эфир трансляции из телецентра. Так в программе радиопередача и объявлялась.

Он давно ушел из жизни, но его записи и теперь можно услышать по радио. Он был нашим старшим товарищем, и его настойчивые советы научиться в начале работы над передачей слышать, как это будет звучать, были справедливыми. Уметь услышать наперед — в этом корень радиорежиссуры.