СЛОВО — ЧАСТЬ СТРУКТУРЫ ЭКРАННОГО ОБРАЗА

На телевизионном экране слову принадлежит главенствующая, ведущая роль.

Изображение, как правило, монтируют под готовый закадровый комментарий. Экранное искусство пошло по пути "удовлетворения любопытства" в большинстве своих произведений. Первопричиной, определяющей их содержание и форму, выступает слово.

Слово на ТВ является основным источником информации. Через слово устанавливаются почти все причинно-следственные связи и передается большинство пространственно-временных характеристик.

Бытует мнение, что "видеоряд дополняет текст и помогает излагать сообщение… текст рассказывает об основных моментах события, а видеоряд иллюстрирует его и дополняет детали" (Теленовости: секреты журналистского мастерства (реферат книги И. Фэнга). ИПК работников ТВ и РВ, 1996. С. 87).

Возможно, что для работы над сюжетами теленовостей это правило профессора Ирвинга Фэнга является наиболее приемлемым.

Но это — одна ветвь телевидения. Нельзя забывать, что экран диктует свои законы, соблюдение которых определяет слову другую роль. Слово выступает как действенный и надежный союзник изображения, а не как его конкурент. Потому, что "если слово и картинка борются друг с другом за внимание зрителей, то побеждает обычно картинка… люди чаще вспоминают теленовости по визуальному ряду" (Там же, с 86).

Даже как "информатор и пропагандист" слово на телевидении должно действовать в полном согласии и единстве с изображением, выступая равноправным партнером в процессе создания телепроизведений.

В экранном искусстве слово существует как сильнейшее художественно-выразительное средство. Формы его использования самые различные.

Это может быть авторский комментарий (в кадре и за кадром), дикторский текст, интервью, диалоговые формы и монологи, тексты, воспроизводимые актерами, и тексты-размышления документальных героев.

В зависимости от видов и жанров телепроизведений изменяется специфика работы со словом, но уважительное, предельно внимательное отношение к нему является непреложным условием полноценного творчества, показателем профессионализма авторов.

Определение речи как "связных слов, в коих есть известный смысл" (словарь Вл. Даля), в настоящее время приходится доказывать и устно, и письменно.

С телевизионного экрана поток невразумительных фраз, непонятных словосочетаний, бессмысленных определений увеличивается день ото дня: "Большой вкус Пепси" (но прилагательное "большой" к слову "вкус" не подходит) или "Я вижу аромат" (хотя мы знаем, что зрение и обоняние совсем разные органы чувств) и т. п.

Сплошь и рядом приходится наблюдать на телеэкранах такие явления, как "пустую, вздорную болтовню, фразерство, пошлое краснобайство; словоборение, словосостязание (беседа разномыслящих)" (Даль. Толковый словарь в 4-х т. М., 1955. Т. 4. С. 222). Повезет зрителю, если разномыслящие слышат друг друга, а то как тетерева на току — каждый выводит свою мелодию и слышит только себя; даже за круглым столом, несмотря на все усилия лучших ведущих, привести беседу к общему знаменателю не всегда удается.

Да, мы живем во время информационного бума, когда в течение суток поглощается столько информации, сколько наши предки получали за месяц или год. И тем обиднее, что при ее осмыслении нам приходится тратить дополнительные усилия на преодоление ошибок в русском языке, на подбор синонимов к иностранным словам, на расшифровку всевозможных аббревиатур, на отторжение русской экспрессивной фразеологии, которая не дает нам покоя теперь уже не только на улице и в транспорте, но и дома — в собственной квартире она настигает нас через телеэкран.

Большое значение имеет темп произнесения слов в предложении, ритмика подачи словесного материала. Рубленые, отрывистые фразы, неестественные для русской речи интонации, возбуждение и агрессивность, несвойственные русскому менталитету, перекочевавшие на наши экраны от заокеанских коллег — все эти явления негативного характера требуют к себе пристального внимания и творческого решения проблем, связанных с ними.

Несколько мыслей стоит высказать по поводу изложения информации в "Новостях", так как почти по всем программам каждые два-три часа нас информируют о событиях текущего дня, не говоря уже о местном вещании различных региональных компаний.

Здесь мы тоже имеем дело с двумя формами подачи словесного материала: текст звучит либо в кадре, либо за кадром.

В первом случае перед объективом камеры находится ведущий или любой другой человек, у которого берут интервью: политические лидеры, банкиры, представители агропромышленного комплекса, деятели науки, искусства.

Во втором — мы видим сюжеты, подготовленные журналистами, а за кадром слышим их голос или голос ведущих. Здесь для зрителя важно не столько мнение журналиста по поводу происшедших событий, сколько суть этих событий, многоаспектность ситуации.

Общеизвестно, что информация (если речь идет о новостях дня) должна строиться на основе коротких и ясных фраз, иметь четкие и простые грамматические формы, быть ближе к разговорной речи, без сложных придаточных предложений.

Желательно, чтобы первая фраза была, как заголовок в газете, то есть определяла бы суть происходящего, и зритель бы сразу понимал, о чем пойдет речь.

Отвлеченные понятия, новые иностранные слова и аббревиатуру применять не следует.

Для полноценного восприятия текста надо выбрать правильный темп его чтения.

Наиболее важная мысль должна звучать на нейтральном материале, а не на эмоционально насыщенном.

Информацию, содержащуюся в видеоряде, дублировать текстом не имеет смысла.

Само собой разумеется, что наличие изображения для большинства сюжетов обязательно. Когда из 12-ти сюжетов в 9-ти в кадре находится только ведущий или ведущая, это нельзя расценивать как положительное явление. Если почему-либо не хватает съемочного материала, можно творчески использовать статичный материал (книги или фотографии), переведя их изображение при помощи движущейся камеры в динамичный видеоряд.

В информационно-аналитических программах и ряде других передач (в отличие от "Новостей") комментарий может быть в меру субъективным. Здесь наиболее ценятся независимость мышления автора-ведущего, его субъективный взгляд на событие и оригинальные суждения. Апелляция комментатора к рассудку зрителя, желание не разжигать эмоции, не сеять агрессию, как правило, свидетельствуют о его высоком профессиональном мастерстве. А эмоция должна быть заложена в изображении.

Самые первые телевизионные сюжеты А. Денисова явились примером умного и лаконичного комментария, за которым просматривается высокий образовательный уровень автора — выпускника МГУ, блестящее знание им истории, умение убедительно, хорошим русским языком изложить суть рассматриваемой проблемы, проанализировать явление с точки зрения современной философский мысли.

В небольших по объему видеосюжетах кадры кинохроники, являющиеся иллюстрацией к безупречному авторскому комментарию, не вступали в противоречие друг с другом — сохраняли правильное соотношение зрительного ряда и текста ("Храм Христа Спасителя", "Гражданская война", "День Победы" и др.).

Но уже в сюжете о современной действительности плотный закадровый текст буквально подавил изображение, полностью подчинил его себе. Текст русского философа Ивана Ильина, используемый как закадровый комментарий и написанный более 50-ти лет назад, почти с ювелирной точностью прогнозирующий нашу действительность и потому ошеломляющий, оказался намного выразительнее наскоро смонтированного зрительного ряда, хотя многие кадры кинохроники уникальны, использованы впервые и потому производят сильное впечатление.

В результате получился довольно распространенный ТВ-эффект: текст, выступая первопричиной возникновения экранного образа, как бы принижает изображение, отодвигает его на задний план, и оно уже не воспринимается ни как смысловой, ни как эмоциональный компонент в образной структуре телепроизведения.

И если подобное звуко-зрительное решение мы наблюдаем в работах одного из лучших, а может и лучшего автора-комментатора, то что говорить об остальных журналистах.

В отличие от авторского комментария и от всех форм закадрового текста, когда присутствует личностный фактор, когда автор зрителю известен, существует и другая форма в использовании звучащего за кадром слова.

Дикторский текст (добротный и профессиональный) углубляет изображение, расширяет рамки познания и осмысления визуального материала. Как правило, его читает актер с определенным смыслом и настроением в зависимости от задачи, поставленной режиссером.

Положительным примером может служить дикторский текст, написанный к фильму режиссера Ю. Климова "В объективе — животные. Змеи". Фильм снят и смонтирован на высоком профессиональном и художественном уровне, но интригующий, эмоциональный, окрашенный юмористическими нотками комментарий заставляет зрителей буквально влюбиться в героев фильма, хотя сделать это было совсем не просто: змеи есть змеи.