ЦВЕТ

Живопись на экране (в отличие от светописи) предполагает еще и использование цвета как сильнейшего художественно-выразительного средства.

Давно уже черно-белое изображение на пленке сменилось цветным. Окружающая нас действительность без наших дополнительных усилий фиксируется камерой в реальном многоцветном варианте, на экране воспроизводится природная цветовая "данность".

Но "цвет, как и музыка, уместен там, где он необходим," — утверждал С.М. Эйзенштейн, разрабатывая теорию цвета в экранном искусстве (Эйзенштейн С.М. Собр. соч. в 6 т. Т. 3. С. 581).

"Первое условие обоснованного участия элемента цвета состоит в том, чтобы цвет входил в картину прежде всего как драматический и драматургический фактор" (там же, с. 581).

"Симфония красок вырастает из чувств и мыслей по поводу происходящего" (там же, с. 488).

"Не предмет сюжета и не предмет фотографии родят цвет. Но музыка предмета и особенность лирического, эпического и драматического внутреннего звучания сюжета.

Не предметный цвет газона, мостовой, ночного кафе или гостиной определяет их цвет в картине. Но взгляд на них, порожденный отношением к ним" (там же, с. 487).

Ярким и убедительным примером осмысленного использования цвета в общей канве произведения, в создании живописного экранного полотна является фильм режиссера В. Микеладзе "Серые цветы". Уже в самом названии фильма заложена драматургия цвета, так как мы знаем, что цветы могут быть завядшими, поникшими, засохшими, но не бесцветными, серыми. Какой смысл кроется за этими, такими необычными, словами? Фильм — философская притча о серых цветах — "людях, выросших вне любви, самых беззащитных и самых опасных, где бы они ни родились".

Дети, выросшие как сорняк при дороге, с детства лишенные родительской любви, теряют (или даже не познают) радость жизни, не видят многоцветие мира и, потеряв однажды цвет в добром и благом, начинают искать его в мире зла, в мире преступления Божиих и человеческих законов. Из ярко-желтой книги "Справочник по ГУЛагу", снятой на черном фоне (цвет смерти на фоне траура), узнаем мы, что вор в законе — король преступного мира называет себя — Цветной.

Основной смысловой пласт фильма решен в черно-белом варианте: эпизоды с главным героем Борисом Поппелем; кадры, запечатлевшие детей, от которых отказались родители; сцены, снятые в приемнике-распределителе для несовершеннолетних; интервью с "полосатыми" — особо опасными преступниками; колония девочек в возрасте от 14 до 18 лет... Вот они — Серые цветы — герои фильма, проклинающие день своего рождения. Кажется, нет выхода, нет просвета... Изображение на экране может быть только черно-белым.

Может показаться невероятным, но эстетика фильма утверждает обратное — окружающий нас мир многоцветен. Все цвета радуги, торжество жизни, торжество радости в трижды повторяющихся кадрах, запечатлевших лучезарную радость в улыбках мальчиков, играющих, плещущихся в потоках сияющей солнечным светом воды. Таким видит мир автор. "Человек создан прекрасным, — говорит он. — Создан, чтобы жить в любви..." И добавляет одно "но": "Но все начинается с детства".

В страшной безысходности, окружающей героев фильма, в серой повседневности вдруг начинают проявляться настоящие краски жизни — изображение становится цветным. Это происходит в моменты соприкосновения с потерянной, забытой или вновь приобретенной любовью, в моменты возвращения ее в истерзанные страдающие души.

Эпизод свидания детей, получивших первый срок, с родителями. Матери обнимают своих сыновей. Тепло материнской любви может победить, казалось бы, уже торжествующее зло: на стоп-кадре изображение из черно-белого становится цветным. И далее весь эпизод решен в цвете. Но вот окончено свидание. Мальчики, прилепившись к окну, машут своим родителям, которые уже находятся далеко внизу, во дворе. За этим окном остались все краски, а дети уйдут в другой, страшный мир. Резкий окрик охранника: "Отойдите от окна!", и на монтажном стыке изображение снова теряет цвет, становится черно-белым.

Другой эпизод — концерт в колонии для несовершеннолетних девочек. "Мне хотелось вернуть этим малолетним преступницам, хоть на время, радость жизни", — говорит автор. Встреча с любимыми певцами состоялась. Смотрит, как завороженная, на сцену совсем еще юная заключенная. Что происходит в ее душе в эти минуты, трудно описать, но эмоциональное потрясение, восторг от нахлынувших положительных (уже забытых) впечатлений режиссер передает тем же приемом: изображение (крупный план — лицо девочки) из черно-белого становится цветным. Продолжающийся концерт снят уже на цветной пленке.

Окрашиваются в яркий красный цвет кисти рябины в черно-белом трагическом эпизоде кормления молодыми мамами-заключенными своих новорожденных младенцев. Через два года им предстоит расстаться: детей определят в детские дома, а мамы будут дальше отбывать свой срок... А пока тянет ручонки к лицу любимой мамы младенец, дотрагиваясь чуть заметно до ее щеки, дарит ей свою нежность, ласку и любовь. Возможно, с этими чувствами она встретилась впервые в жизни. Вот и загораются красным цветом гроздья рябины... и многоцветие жизни приходит в этот мрачный мир.

Примеры можно было бы продолжить, но и этих достаточно, чтобы понять особенности художественной подачи документального материала, поднявшей его на уровень искусства. Конечно, составляющих компонентов художественной выразительности было множество, но среди них использование режиссером цвета как "драматического и драматургического фактора" сыграло ведущую роль в раскрытии авторского замысла.

"Линия" цвета плетет свой ход сквозь ходы сюжета как еще одна самостоятельная партия внутри полифонии средств воздействия" (Эйзенштейн С.М. Собр. соч. Т. 3. С. 583).