Т. Паченцева. Несколько страниц из записной книжки

 

Это была наша постоянная шутка. Когда что-нибудь не ладилось в работе, мы говорили: «Ничего! Скоро ты дома, у телевизора посмотришь свою передачу!»

Это была шутка, потому что тогда, в 50-е годы, никто не мог увидеть свою передачу со стороны. Все телевидение было — «живой» эфир.

Я пришла на Шаболовку в 1954 году и с тех пор работаю в детском вещании. Естественно, что у меня на памяти практически вся история становления телепрограмм для детей. Это и те передачи, которые я как редактор или автор делала сама, и те программы, которые создавали мои товарищи. Об этом и пойдет дальше речь. Но вначале о том, что такое «живое» телевидение 50-х годов.

Составлено очередное расписание программ на неделю. Каждая передача отрепетирована и должна занять отведенное для нее время в эфире. Все подготовлено, но еще ничего нет, еще ничто не материализовалось. Творческие бригады, выходящие сегодня в эфир, собрались в полном составе и будут сменять друг друга, пока не завершится телевизионный вечер. Закончится передача — и тут же места займет следующая бригада. Ведь студия-то у нас всего одна! (Еще, правда, есть маленькая, дикторская.)

Итак, все рассчитано, отрепетировано. Но...

Начался показ спектакля. Идет он как будто без сбоев. Но что это? Вялый ритм, длинноты — одна, другая. Надо спасать передачу. И, улучив момент, когда актеры перебегают из одной декорации в другую, шепчешь им: «Дальше по атмосфере так же. Но ритм, ритм!..»

Эти слова многое решают. Оживляется действие, и телезритель начинает ощущать дыхание спектакля, тот момент творчества, который так ценен в актерском искусстве.

А когда спектакль заканчивается, остается только пожалеть, что его нельзя повторить. «Живой» эфир!

Бывали и курьезы. Откуда, например, зрителям знать, что во время одной из передач «Наши друзья — животные», испугавшись чего-то, из студии убежала кошка, а орел, вместо того чтобы смирно сидеть, как это всегда бывало при встречах ребят с выездной группой зоопарка, неожиданно взлетел и попытался клюнуть режиссера? А программа уже в эфире. Значит, нужно мгновенно найти выход из непредвиденной ситуации. И тут уж никак не обойтись без взаимовыручки, полного взаимопонимания и слаженности в работе.

Таков и был творческий климат в небольшой тогда телестудии на Шаболовке. Так было в каждой из редакций. В том числе и в детской.

 

В становлении детского вещания есть знаменательная дата — 6 октября 1951 года. В тот день вышел в эфир первый выпуск телевизионного журнала «Юный пионер». Впервые на телевидении появилась регулярная программа журнального типа, причем она была обращена к детям.

Тележурнал с самого начала был задуман как калейдоскоп разнообразных тем и форм их раскрытия. Тут были и дискуссионные сюжеты, и песни, и рассказы о научных открытиях, и юмор...

Конечно, любая телепередача — плод коллективного творчества. Но часто многое на телевидении идет от одного человека, объединяющего вокруг себя единомышленников. Таким человеком в детском телевизионном вещании первой половины 50-х годов был А. Г. Зак.

В детской редакции вместе с А. Г. Заком работали в те же годы яркие, одаренные, любящие свое дело люди —           И. Н. Малец, З. П. Кислякова, А. Н. Вольфсон, М. А. Маркова, Л. И. Крюкова, И. А. Миронова.

Диапазон режиссуры (и соответственно — редактуры) в детской редакции был широк: от чтения сказки в кадре до прямого репортажа с пионерского праздника, от литературной передачи познавательного характера до «полнометражного» спектакля, от кукольного представления до беседы за круглым столом по вопросам науки. И умение работать в разных жанрах требовалось от каждого сотрудника.

Впрочем, так обстоит дело и в наши дни. При теперешней узкой специализации по жанрам (а она в детской редакции есть) сохраняется с тех уже далеких времен традиция режиссерского и редакторского универсализма. Да, пусть будет у каждого, кто трудится в детском вещании, какая-то своя основная тема или рубрика. А еще... А еще надо уметь делать и другие передачи. Эта практика — в какой-то степени наследие «живого» эфира.

 

До прихода на телевидение для меня, театроведа по образованию, понятия «зрительный зал» и «сцена» были неразделимы. А тут — только «сцена». Кроме нее — лишь глазок телекамеры и незримый, все поглощающий, полный загадок эфир. Кто смотрит передачу? Как смотрит? Реакция «зала» неизвестна!

Ответ содержался в письмах ребят. Эти письма помогли нам понять очень многое. Очень простые письма: «Дорогая тетя Валя! Спасибо тебе за книжку. Когда я ее услышал, она стала моей любимой. Прочти, пожалуйста, какую-нибудь сказку про собаку».

Нас просили прочитать ту или иную книжку, рассказать что-нибудь еще. Но мы старались не просто читать, а вступать с ребятами в разговор. И говорить с ними как можно проще, по-домашнему. Звучало это примерно так:

— Все собрались? Садитесь, садитесь, малыши! А ты, Володя, еще не устроился? Ничего... Мы немножко подождем...

И множество невидимых, но вполне реальных мальчиков и девочек моментально усаживались перед телевизорами и даже отвечали ведущей: «Я уже сижу!» (Об этом нам потом писали взрослые — о магической силе прямого обращения человека к детям перед экраном.)

В тот период, в середине 50-х годов, как раз начал формироваться удивительный дар живого общения со зрителем           В. М. Леонтьевой. Валентина Михайловна тогда только начала работать диктором. Телевизионных дикторов было мало, и каждому доставались самые разные программы. Часто В. Леонтьева становилась ведущей и наших программ. Когда мы в 1956 году организовали передачу «Умелые руки», то решили использовать ее опыт телевизионного общения с ребятами и пригласили вести новую рубрику. (К тому же у В. Леонтьевой золотые руки. Она легко усваивает всякие рабочие процессы: лепка так лепка, изготовление игрушек из бумаги — пожалуйста!)

В первой передаче ведущая объясняла ребятам, как делается папье-маше, рассказывала, как много интересных игрушек можно придумать, если освоить технику этой работы — несложную, но требующую терпения и фантазии. Техника папье-маше нехитрая, а передача имела хитрую цель. В конце программы в руках В. Леонтьевой оказалась веселая, симпатичная кукла с задорным лицом. Ее головка была сделана из папье-маше, щеки заливал яркий румянец, глаза светились приветливо и озорно. (Признаться, процесс изготовления игрушки был нами ускорен путем смены нескольких заготовок.) И вот уже кукла «оживает» (с помощью кукловода), и ведущая вступает с ней в разговор. Выясняется, что у куклы нет имени. Но так же нельзя! Как быть? Передача заканчивалась «открытым финалом».

А дальше? Уже на следующий день мы получили несколько писем от ребят. Куклу приняли, стали предлагать имена. Письма шли и шли. Мы назвали куклу Наташей, потому что это имя чаще всего встречалось в письмах.

Больше года участвовала Наташа в наших программах. С ее появлением у нас стал создаваться театр постоянных кукольных героев.

 

Недавно в троллейбус, в котором я ехала, вошел мужчина и, улыбаясь, сказал о себе самом: «Ну и шустрик!» Мужчина был рад, что успел добежать до троллейбуса, вскочить в него. Я прикинула, сколько же ему лет. Да, в конце пятидесятых он мог быть зрителем наших передач, когда на экранах озорно и весело разбирали конфликтные ситуации два кукольных человечка, Шустрик и Мямлик, о характерах которых говорят сами их имена.

Значит, подумала я, наш зритель захватил из детства Шустрика!

Знакомые сегодняшним ребятам персонажи программы «Спокойной ночи, малыши!» тоже ведут свою родословную с 50-х годов. Конечно, персонажи уже давно другие, другие у них имена. Они — внуки или даже правнуки тех первых наших постоянных кукольных героев.

Впрочем, один из «игрушечных» героев, впервые появившийся в передачах три десятилетия назад, сумел, не старея, остаться на телеэкране до наших дней. Речь идет о Буратино.

Его зримый образ был рожден спектаклем Театра кукол под руководством С. В. Образцова. А потом Буратино перекочевал к нам, сразу проявив все свойства своего веселого, озорного характера, свое любопытство и любознательность. Выяснилось, что он прекрасно умеет разучивать песни, может отправиться на кондитерскую фабрику или фабрику школьных тетрадок и так интересно рассказать об этом ребятам, что они потом просили: «Давай, Буратино, пойдем еще куда-нибудь вместе!» А его постоянное участие в известной передаче «Выставбура» («Выставка Буратино»), где он столько лет ассистировал художнику Вадиму Курчевскому, создателю этой программы, ее неизменному автору и ведущему! Появившаяся еще в конце 50-х годов, веселая и серьезная «Выставбура» помогла «учиться видеть» не одному поколению ребят, многие из которых присылали на телевизионную выставку свои рисунки. Передача развивала их фантазию, пробуждала любовь к творчеству.

Над «игрушечным» театром во главе с шумным и неутомимым Буратино работал весь состав нашей редакции. Практика этого театра связана с именем композитора Аркадия Островского. В те годы еще не вошли в моду мюзиклы, а вот наши кукольные представления были близки к этому жанру. Музыка, написанная А. И. Островским, составляла их мелодическую основу. Все, кто был знаком с Аркадием Ильичом, помнят его веселую улыбку, живые глаза, помнят, что он обладал драгоценной чертой — умением радоваться. Он радовался хорошим стихам, хорошей кукле, хорошему актеру. Были в нем какое-то детское любопытство («А что если так попробовать?») и редкая доброжелательность. Наверное, только такой человек и мог написать песню «Пусть всегда будет солнце!».

Для нас А. И. Островский сочинил на слова 3. А. Петровой песню-заставку «Начинаем, начинаем, начинаем передачи для ребят...». Вместе с этой музыкальной заставкой к циклу «Для самых маленьких» он принес в редакцию много своих песен и спросил: «Может быть, они вам пригодятся?» Песни очень пригодились. Почти все они легли в основу сюжетов кукольных телеспектаклей. Так у нас возник театр постоянных героев.

Во всех спектаклях непременно участвовал Буратино. Рядом с ним появлялись другие персонажи, которые тоже становились постоянными. Ребятам полюбился Алеша Почемучка. Оценивая его поступки, они усваивали такие важные нравственные понятия, как доброта, справедливость, отзывчивость. Одним из кукольных персонажей, которые нравились малышам, стал Кролик, с его «полезными советами» («Морковку очень важно есть: в ней витамины есть!»). Кот в передачах всегда был примером разумного поведения, а щенок Чижик постоянно попадал впросак.

Это были веселые музыкальные сценки с забавными приключениями. И, что очень важно, рассчитанные на активную реакцию маленьких зрителей. Так оно и получалось. Взрослые писали нам, как живо и горячо принимают ребята кукольных героев, как доверяют их советам.

В адрес наших постоянных персонажей приходили не только письма от детей и взрослых, но и посылки. Девочки вязали для них к зиме шапочки и шарфы. Как-то Буратино получил по почте сразу несколько шарфов. С экрана он, конечно, поблагодарил тех, кто так о нем позаботился. Однажды в программе была объявлена передача «День рождения». В редакцию сразу посыпались многочисленные поздравительные открытки, в которых было написано примерно одно и то же: «Я еще не знаю, чей день рождения будут праздновать. Но я сам очень люблю дни рождения и хочу поздравить моих любимых Буратино, Алешу, Кота, Чижика и всех, всех».

Постоянный герой детских передач  — это друг маленьких, их товарищ по игре. Они верят ему, могут о чем-то его попросить. Герои детского  телеэкрана 50-х годов, и не только кукольный, становясь привычными для ребят, вели с нами активный диалог. Они задавали зрителям самые разные вопросы, разучивали песни, знакомили с многими интересными вещами (например, устраивали увлекательные путешествия по самой обыкновенной комнате), просили сочинить предложение неоконченной истории, прозвучавшей в передаче, и т.д. С готовностью откликаясь на эти вопросы, просьбы, предложения, дети, живущие далеко друг от друга, заочно знакомились: ведь их письма, рисунки, разного рода поделки входили составной частью в наши программы.

Приход на экран постоянных телевизионных героев помог нам глубже ощутить и осознать, насколько важна для установления контакта с нашей аудиторией точно найденная интонация. В передачах для малышей (всегда построенных на игре, почти непременно сюжетных) — одна интонация, в программах для детей постарше  —  иная. Но в любом случае доверительность разговора со зрителем составляет ту основу, без которой детское вещание не может быть успешным. В 50-х годах мы открывали для себя эту истину, которая так важна в нашей работе и сегодня.