Б. Гаймакова. Университет для всех

 

Случилось так, что я стала на Центральном телевидении первой заведующей отделом пропаганды марксистско-ленинской теории. Он был создан по предложению ЦК КПСС в 1966 году.

Мой стаж работы на телевидении равнялся к тому времени восьми годам. Тогда считалось, что это немало. Вместе со мной во вновь созданное творческое звено перешла опытный телевизионный режиссер К. С. Кулешова. Нам двоим и было поручено сформировать коллектив отдела.

До этого телевизионные передачи, пропагандирующие марксистско-ленинскую теорию, были эпизодическим явлением. Они, как правило, приурочивались к историческим датам. Такое положение объяснялось тем, что телевидение, будучи сравнительно молодым средством пропаганды, не сразу нашло свои собственные формы подачи теоретического материала. Общепринятые же методы не могли быть целиком использованы на телеэкране без снижения их эффективности. Это было очевидно. Потому многие творческие работники вещания относились к включению теоретических передач в телевизионную программу крайне осторожно. Свои сомнения они объясняли сложностью самого материала, а также тем, что его углубленному рассмотрению якобы препятствует экранная природа телевидения.

Но решение было принято, и с сентября 1966 года в рамках Главной редакции пропаганды Центрального телевидения появился наш отдел. А уже в начале октября, когда по всей стране брал старт новый учебный год в системе партийного образования, мы должны были выдать в эфир свои передачи. Времени на организационную и подготовительную работу оставалось очень мало — всего месяц. Вот почему подбор людей, которые могли бы осуществить эту работу, был на первоначальном этапе самым главным вопросом.

Наконец штаты отдела заполнены. Это три редактора основных циклов (позднее их стало четыре), три режиссера, три ассистента и три помощника.

Посторонний человек, заглянув в нашу маленькую комнату на Шаболовке, мог бы подумать, что здесь расположилась молодежная редакция. Тут преобладали молодые лица, было весело и шумно. И действительно, в отделе собралось много молодежи. Кроме трех человек, имевших к тому времени достаточный опыт работы на телевидении, остальные были новичками.

Работали все самоотверженно и дружно. Спаянность коллектива, постоянная взаимовыручка и, конечно, большая помощь главного редактора редакции пропаганды В. И. Федотовой позволили отделу выдержать плановые сроки. Второго октября 1966 года мы впервые вышли в эфир. С этого времени и начались наши регулярные передачи.

Работники отдела хорошо понимали, что в этих передачах телевидение не должно оставаться лишь техническим средством. Необходимо было искать свои, телевизионные пути воздействия на аудиторию. Теоретически это казалось понятным. Однако на практике все выглядело значительно сложнее.

Сочетание беседы с иллюстративным материалом, необходимость раскрыть тему в пределах краткого отрезка времени, своеобразие общения со зрителем — все это ставило пришедших на телевидение пропагандистов в особые, непривычные условия.

Попытки строить передачу целиком на изобразительном материале, без ведущего в кадре, тоже давались непросто. Для подобной телевизионной формы требовалось тщательно разработанное драматургическое решение, — следовательно, был необходим сценарий. Пропагандисты, как правило, не обладали достаточной профессиональной подготовкой для его написания. Сценаристам же не всегда хватало знания фактического материала, да к тому же они предпочитали более знакомые темы. И вот нам приходилось привлекать к работе начинающих, малоопытных авторов, что не могло не сказаться на качестве сценариев, а значит, и передач. Нередко выход состоял в том, чтобы объединить творческие возможности приглашенных специалистов и практиков телевидения. И тогда соавторами передач зачастую становились работники отдела.

Первые наши циклы предназначались для тех, кто еще только начинает изучать марксистско-ленинскую теорию: «История КПСС», «Биография В. И. Ленина», «Основы политических знаний». Тематика их в основном соответствовала планам школ марксизма-ленинизма и начальных политшкол. Передачи шли в постоянные дни и часы по первой программе, чтобы все студии, принимавшие в то время Москву, могли их использовать.

Лимит эфирного времени не давал возможности детально раскрыть тему. Поэтому для каждой передачи необходимо было произвести рациональный отбор материала, ограничить число рассматриваемых вопросов.

Вспоминается такой случай. Однажды нам было предложено пригласить в качестве ведущего известного специалиста, профессора московского вуза. Выяснив тему и переговорив с редактором, он подготовил текст беседы, который состоял из... нескольких десятков страниц. Получасовая передача по телевидению, как известно, вмещает не более четырнадцати. На все просьбы редактора выделить какие-то основные аспекты автор отвечал, что это невозможно. Он это знает по опыту работы в институте, где чтение лекций по данной теме занимает несколько часов. Тогда редактор попросил разрешения попробовать самому сократить материал. Когда же сокращенный вариант был показан профессору, тот поразился не столько малому количеству страниц, сколько четкому и конкретному решению темы в таком сжатом виде.

Профессор, о котором идет речь, оказался человеком достаточно гибким. Он не только принял отредактированный материал, но и сказал, что опыт выступления по телевидению будет полезен для его преподавательской практики. Однако не всегда наши авторы проявляли такое же понимание новой для них ситуации. Ведь они, как правило, были известными специалистами, имеющими немалый опыт прямого общения с аудиторией. И многим из них казалось, что привычная форма выступления не нуждается ни в каких коррективах на телевидении.

При подготовке передач нам приходилось учитывать, что они адресованы одновременно жителям разных регионов страны, городскому и сельскому населению. Мы старались дать возможность тем, кто живет на периферии, увидеть и услышать выступления опытных столичных пропагандистов, познакомить зрителей с уникальными материалами и документами, хранящимися в архивах, музеях, библиотеках Москвы.

Наибольшую популярность сразу же завоевал цикл «Биография В. И. Ленина». Это объяснялось прежде всего самой его темой, интересом зрителей ко всему, что связано с жизнью Владимира Ильича. Авторами цикла были научные сотрудники Центрального музея В. И. Ленина, постоянным редактором — В. Ермакова, режиссером — К. Кулешова.

Одной из самых ярких в этом цикле стала передача «В сибирской ссылке», посвященная пребыванию В. И. Ленина в Шушенском. Зрители увидели домик и комнату, где жили Владимир Ильич и Надежда Константиновна, книги, рукописи на письменном столе и другие изобразительные материалы, наглядно воссоздававшие события, о которых говорилось в передаче.

Подобная форма телевизионного повествования была органична, когда мы обращались к исторической тематике. Но мы понимали, что в пропаганде средствами телевидения марксистско-ленинской теории все-таки первостепенную роль играет слово ведущего. Как сделать, чтобы оно несло серьезную мысль и, вместе с тем, было доходчивым и эмоциональным? Этот вопрос был для нас, пожалуй, основным.

Мы с завистью смотрели передачи И. Л. Андроникова, который впервые показал, какими поистине неисчерпаемыми возможностями обладает слово, звучащее с телевизионного экрана. Но одно дело — рассказ об искусстве и совсем другое — политическая передача, где выступает не актер и не писатель, а пропагандист, несущий телевизионной аудитории теоретические знания. Нельзя не признать, что положение пропагандиста в этом случае намного сложнее, чем при его выступлении с лекцией или беседой в зале. Ведь он не видит лиц своих слушателей, лишен возможности наблюдать их реакцию. К тому же в лекционном зале собираются люди, которые специально пришли слушать пропагандиста, а у телезрителей такая предварительная установка восприятия ослаблена. И только обращенное к ним живое слово, емкое и содержательное, способно удержать их у экрана. При этом многое зависит от манеры выступающего держаться, говорить.

К сожалению, в нашей работе нам часто приходилось разочаровываться, поскольку пропагандистов, которые обладали бы всеми качествами, необходимыми для успешного общения с телеаудиторией, было не так уж много. Но мы упорно искали таких людей и пытались помочь им овладеть искусством «заочного контакта» со зрителем.

Наряду с выступлениями в кадре мы использовали форму беседы, сопровождаемой иллюстративным рядом. Эта форма позволяла соединить устную пропаганду с наглядностью. Правда, и тут были свои трудности. Прежде всего, выступающим приходилось осваивать навыки закадрового чтения под пленку. Опыт показал, что использование в таких передачах диктора снижало убедительность пропагандистского слова. Однако дело было не только в этом. Активное использование изобразительных возможностей экрана, с одной стороны, облегчало усвоение материала, но с другой — таило в себе опасность упрощенно-иллюстративного решения темы.

Первый год нашей работы завершался. Анализ зрительской почты, совещания с пропагандистами Москвы и других городов страны, социологические исследования показали, что, несмотря на прилагавшиеся нами усилия, эффективность наших передач в целом все же невысока. Проанализировав причины этого, мы пришли к выводу, что подготовка телевизионных программ по планам, разработанным для системы партийного образования, не могла удовлетворить широкую аудиторию, поскольку такие планы рассчитаны на определенный контингент слушателей. Сказались и некоторые другие факторы, и прежде всего — однообразие построения передач и их слабая публицистичность.

Кардинального решения требовала проблема отбора и подготовки телевизионных пропагандистов. Годичный опыт работы подтвердил известную аксиому: успех мировоззренческой пропаганды во многом зависит от личности того, кто несет научные идеи в массы. Тем более — на телевидении.

Учитывая все это, а также и то, что телевизионная аудитория превосходит все другие по своей массовости, в следующем учебном году мы внесли серьезные изменения в нашу работу. Во-первых, было решено, что теоретические передачи должны адресоваться самому широкому зрителю, а не только тем, кто занимается в системе партийного образования. Во-вторых, была пересмотрена система циклов, объединенных рубрикой «Ленинский университет миллионов». И, наконец, были активизированы поиски таких форм передач, которые в наибольшей степени отвечали бы законам телевизионного общения.

Мы понимали, что сделать теоретический материал интересным для широкой зрительской аудитории — задача далеко не простая. Неудивительно, что решение ее потребовало долгих усилий, сопровождалось множеством проб и ошибок. И все-таки сегодня радостно вспоминать, что на этом трудном пути мы были в числе первых.