УРОДЫ [FREAKS]

Год 1932

Режиссер Тод Браунинг

Сценарий Кларенс Аарон «Тод» Роббинс (рассказ «Шипы»), Эл Боасберг, Уиллис Голдбек, Леон Гордон, Эдгар Аллан Вульф

Продолжительность 64 минуты

Страна США

Язык английский

САМАЯ СТРАННАЯ… САМАЯ ПУГАЮЩАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ИЗ ВСЕХ, КОГДА-ЛИБО ПОПАДАВШИХ НА ЭКРАН… ВАМ СТРАШНО? ВЫ БОИТЕСЬ ПОВЕРИТЬ СОБСТВЕННЫМ ГЛАЗАМ?

Как ни отнесись к этому фильму, «Уроды» — это своеобразное, необычное кино. Уже само название указывает на то, что речь пойдет о людях, зарабатывающих на жизнь демонстрацией своих физических недостатков на ярмарках и цирковых представлениях. Уродство — не только тема фильма, но именно из таких людей была набрана большая часть актерской труппы. Сам вид подобных людей на экране уже является достаточно шокирующим и завораживающим, но тот факт, что фильм был снят в начале 1930-х годов, делает его еще более необыкновенным. Эта картина попросту не вписывается ни в какой жанр, и можно только удивляться храбрости его создателей.

Сюжет, хотя и простой, рассказан очень ярко, причем необыкновенно убедительно воссоздана атмосфера бедного бродячего цирка. Карлик Ганс (Гарри Эрлз) влюбляется в прекрасную воздушную гимнастку Клеопатру (Ольга Бакланова). Чтобы завоевать ее сердце, Ганс жертвует любовью своей давней подруги — карлицы по имени Фрида (Дейзи Эрлз). Между тем у Клеопатры роман с силачом Геркулесом (его играет Генри Виктор), и она отвергает ухаживания Ганса, пока не узнает, как тот богат. Клеопатра и Геркулес в тайне сговариваются завладеть состоянием Ганса. Для этого Клеопатра должна будет выйти за Ганса замуж, а вскоре после этого убить его. Во время свадебной церемонии Клеопатра с ужасом осознает, что, вступая в брак с уродом, она обрекает себя на жизнь среди страшилищ и фактически становится одной из них. Уроды устраивают для нее ритуальный обряд посвящения и принимают в свою среду под пение слов «одна из нас», предлагая отпить глоток из общего кубка. Клеопатра с отвращением отказывается и высмеивает Ганса, унижая на глазах у его большой приемной семьи.

Вскоре уроды раскрывают план Клеопатры отравить Ганса ради наследства. Повинуясь принятому в их среде кодексу чести, они берутся отомстить за оскорбленного приятеля. Темной, непогожей ночью они выслеживают Клеопатру и Геркулеса, убивают его, а ей наносят телесные увечья, превращая в иссеченное шрамами существо без ног и голоса, которое показывают на ярмарочных аттракционах как женщину-курицу.

Неудивительно, что фильм не имел никакого коммерческого успеха. Он был снят непосредственно перед установлением в кинематографе верховной власти закона, когда правительство Соединенных Штатов сильно ужесточило цензуру. Наличие в картине изображения физических отклонений, секса, насилия и спекуляции на человеческих чувствах привело к тому, что фильм был на десятилетия запрещен. Тем не менее молва о нем продолжала распространяться, а все мы прекрасно знаем — ничто так не разогревает аудиторию и не способствует созданию культа, как всевозможные запреты.

Ошибка, возможно, состояла и в том, что кино подавали как фильм ужасов. Перед нами, несомненно, история с нравственным подтекстом, может быть, даже триллер, но клеймо фильма ужасов кинокартина заслужила, видимо, исключительно потому, что в ней снялись настоящие ярмарочные «монстры». Как бы то ни было, сама шокирующая составляющая по мере развития сюжета постепенно теряет свое значение. Чем больше экранного времени уделяется уродам, тем спокойнее и сочувственнее воспринимает их зритель. А это явно противоречит утверждению об эксплуатации темы физических недостатков.

Я далек от того, чтобы преувеличивать художественные достоинства этой картины. Сюжет незатейлив, а диалоги бесцветны. Бюджет был очень скромен даже по меркам 1932 года, а «нормальные» актеры играют просто безобразно. Зато «уроды», которые, в сущности, изображают самих себя, — самые естественные актеры в этом фильме.

С теми, кто критикует Браунинга за использование в фильме настоящих «уродов», я не согласен по двум причинам. Во-первых, участие таких людей в съемках — единственный (даже в наши дни) способ для подобного фильма по-настоящему воздействовать на зрителя. Кроме того, в картине не проявляется никакого неуважения к людям с физическими недостатками. Со стороны Браунинга было очень смело не только вывести таких людей на экран, но и показать их как людей с чувством собственного достоинства. Фильм отражает естественные человеческие реакции и реальные нравы, царящие в обществе. Это осуждение скорее общества в целом, чем «уродов», которые предпочитают обособиться от общества в собственном мирке, хотя бы в рамках коллектива ярмарочной труппы. Причем в этом мире есть и товарищество, и преданность, и взаимная поддержка, которых так часто недостает «нормальным» людям. Поначалу образы «уродов» кажутся гротескными и отталкивающими, но просто поразительно, как быстро они трансформируются в симпатичных, милых персонажей.

Гарри Эрлз, играющий Ганса, несомненно, очень интересный исполнитель главной роли. Из-за плохого качества звука, слишком высокого голоса актера и его грубого немецкого акцента я не понимаю 90 процентов того, что он говорит. Но его игра невероятно убедительно выражает боль и разочарование, которые приносит ему предательство его «нормальной» жены. Карлик, являющийся при этом еще и аристократом, представляет собой очень необычный и сложный характер, ведь он вынужден согласовывать свой высокий статус с теми ограничениями, которые накладывает на его жизнь физический недостаток.

Я убежден, что причины культовой привлекательности «Уродов» лежат глубже, чем простой интерес к физиологическим аномалиям, а внимание к фильму — вовсе не следствие дешевой спекуляции на гротеске. Приклеить к картине такой ярлык было бы упрощением, потому что это означало бы предать забвению ее значительные кинематографические достоинства. Некоторые могут счесть его спекуляцией (и даже получать удовольствие, воспринимая именно в этом качестве), но такое понимание все равно не будет верным.