22. Дома

На переднем плане —пара ягодиц, движущихся вверх и вниз, пара мужских ягодиц,

обхваченных игривыми женскими ножками. Совершенно очевидно, что люди занима-

ются любовью на тахте. На заднем плане мы видим Милену. Милена возвращается

домой, открывает дверь, не подозревая о том, что происходит в квартире. Она все еще

раскрасневшаяся после встречи с бывшим любовником.

М и л е н а . Положение женщины в обществе еще не решено. Радмилович! Это

наглядный пример деградации пролетариата! Это моя трагедия! Несчастная я женщина,

я испила свою горькую чашу до дна! Никогда больше не позволю никакому мужчине

топтать меня!

В кадре —коридор. Раздеваясь, она не замечает на вешалке военную форму. Она

входит в гостиную, и перед ее взором открывается любовная сцена. Но она тактична.

М и л е н а. О, я вижу, у нас тут общество.

Крупный план Ягоды в объятиях.

Я г о д а . Это товарищ Люба. Он пришел немного отдохнуть. Он еще даже не допил

свой чай. Всегда готовы наши вооруженные силы! О, народная армия!

В то время, как тактичная Милена уходит в кухню, оставив их одних, живая и

проникающая в душу мелодия флейты Микана Обрадовича перерастает в бешеный

мотив народного танца. Пока Ягода и Люба продолжают свое занятие, граничащее с

акробатическим этюдом, камера скользит к фотографии Райха на стене. Улыбающийся

Райх наблюдает за сценой с явным одобрением.

На кухне Милена курит сигару (размер Че Гевара) и читает Коммунист.

Заголовок в газете: Как Карл Маркс влюбился.

В гостиной любовники поменяли позу. Из соответствующего сидячего положения

Ягода дает объяснение.

Я г о д а . Военнослужащий не занимался этим шесть месяцев.

Веселая флейта продолжает и продолжает свою дикую мелодию.