63. Сексуально возбужден до помутнения, до крови

Владимир выходит из-за дерева и подходит к заплаканной, отчаявшейся Милене. Он

полон раскаяния, кроток, потрясен.

В л а д и м и р . Прости меня! Прости меня! Прости меня!

М и л е н а. Ты любишь все человечество, но ты не способен любить одного человека,

единственное живое существо. Что это за любовь, которая заставляет тебя чуть ли не

снести мне голову? Ты сказал, что я так же привлекательна, как революция. Ты

таращился на меня, как на картину... Но революцию нельзя потрогать! Что значит

ребенок для мужчины? Вопрос секунды! Остальное —дело женщины! Тем временем ты

отдаешь свое тело на службу искусству! Твоя волшебная, залитая светом прожекторов

фигура служит потребностям масс! Клубок лжи —вот чему ты служишь... Народу и

партии! Воздушный шарик —вот что это такое... а не революция! Мелкая человеческая

ложь, выряженная в одежды великой исторической правды. Способен ли ты, поганая

вошь, служить потребностям рода человеческого, заняв одну основную позицию для

экстатичного полета к цели... как стрела... или энергично ... сильно брошенное копье?

Она бьет его по лицу, колотит его все более и более горько и бездумно. Наконец, он

встает перед ней, мокрый от слез, милый и патетичный, и они целуются. Очень долгий,

очень любовный и очень влажный поцелуй.

Х о р (за кадром). Коммунистическая партия, моя любимая,

Священна твоя рука.

Коммунистическая партия, моя любимая,

Священна твоя рука.

Поцелуй продолжается. Страсть разгорается больше и больше. Партнерша Владимира

вскакивает к нему на колено. Потом мы слышим крик. Потом мы различаем в темноте,

как Владимир смотрит на свои руки, свои окровавленные руки, руки, замазанные

кровью.