«ПАРИЖАНКА»

Часть   первая

Провинциальный городок во Франции. На глухой улице — неболь­шой старый дом с мезонином. В окнах дома абсолютная темнота, — ни признака жизни. За закрытым окном мезонина видна одинокая женская фигура. Вы уже настроены грустно, вы предчувствуете, что в этом доме, где по вечерам не спешат зажечь огонь, нет теп­лого круга семьи и царят гнетущее молчание и скука. Девушка в окне мезонина вам кажется пленницей этого безрадостного дома. Ваше впечатление оказывается правильным. Автор надписью пред­ставляет свою героиню: «Мари Сен-Клер, домашнюю жизнь кото­рой нельзя назвать счастливой». Сейчас вы войдете внутрь этого мрачного дома и будете присутствовать при последнем акте дра­мы, разыгравшейся в семье. Обратите внимание на то, что взаи­моотношения отца и дочери и даже прямая физическая борьба Между ними показываются не на встрече и столкновении их лицом к лицу, а косвенно — через вещи и обстановку действия.

Сначала несколько кадров посвящены выяснению намерений Мари. Эти намерения раскрываются при помощи вещей.

5.                            Скромная комната в мезонине. Простая обстановка. Сумерки. У окна силуэт Мари. Направо, у стены, в близком плане, — опрятная постель. На постели сейчас беспорядок: раскрытый чемодан, набросаны вещи.

6.                            Мари отходит от окна, идет к двери.

7.                            Выходит на площадку лестницы, ведущей из мезонина вниз. На стене, возле ее двери, горит газовый рожок. Мари тянется к нему, чтобы зажечь от него лучинку.

8.                            Осторожно опускает руку с загоревшейся лучинкой...

9.                               ...и несет огонек в свою комнату.

10.               У себя в комнате зажигает принесенным огоньком га­зовый рожок, идет к кровати и начинает укладывать в чемодан разбросанные на постели вещи.

Самый вид комнаты, простая и только необходимая мебель, чис­тота и порядок, поддерживаемые, очевидно, самой Мари, внуша­ют вам мысль о том, что в настоящее время Мари живет в суро­вом режиме. А раскрытый чемодан и разбросанные вещи на по­стели говорят о решении Мари уйти из родного дома. Попутно небольшая деталь: чтобы зажечь свет в своей комнате, Мари идет с лучинкой к газовому рожку на лестнице. Это свидетельствует о воспитанной в Мари привычке к экономии или о том, что сейчас она лишена спичек и, может быть, даже нарочно, в наказание, оставлена без света. Этими простыми средствами уже создана атмосфера действия (т.е. психологическая среда действия — во взаимоотношении внешней обстановки и состояний действующих лиц). Вы уже предчувствуете появление враждебной силы, нали­чие которой ощущается в обстановке действия и в поведении ге­роини. Сейчас вы увидите человека, создавшего эту гнетущую атмосферу вокруг Мари.

11.                      Площадка лестницы перед дверью Мари. На стене появляется и движется снизу тень, — кто-то медлен­но поднимается по лестнице. Это — отец Мари. Он в халате, у него в руке подсвечник с горящей свечой. Под­нявшись наверх, он остановился. Холодно и враждеб­но посмотрел в сторону комнаты дочери. Подходит к двери.

12.                  Мари у себя укладывает чемодан. Слышит за дверью шорох. Обернулась, смотрит на дверь.

13.                    С другой стороны двери. Отец, чуть наклонившись, прислушивается.

14.                   Его рука поворачивает ключ в замке.

15.                    Затем он так же медленно, как пришел, уходит.

16.                  Мари у себя. Слышала поворот ключа. Взволнованно идет к двери, схватилась за ручку, пробует открыть дверь. Дверь заперта.

Отец в халате, — домашний костюм старика, привычка человека, живущего замкнутой домашней жизнью. Он со свечой, потому что внизу, откуда он пришел, газ из экономии не зажигается и, может быть, также потому, что он не рассчитывает застать освещенной комнату дочери, которой, вероятно, запрещено жечь газ и не вы­дается ни свечей, ни спичек (отсюда понятна предыдущая сцена с лучинкой). Во всяком случае, он производит впечатление скупо­го и мнительного хозяина, обходящего дозором темный дом. Он не входит в комнату дочери. Может быть, он не слышит, что она укладывает чемодан. Ему достаточно убедиться, что она дома, — вероятно, он запретил ей бегать по вечерам на свидания, выходить из дому; может быть, он не уверен, что после крупного объяснения с ней сегодня она не приведет в исполнение свою угрозу — уйти из дому навсегда. Очевидно, он не хочет больше с ней разговаривать. Он просто запирает дочь в ее комнате. Пово­рот ключа в замке, и все ясно: отец — своенравный и суровый че­ловек; он считает, что имеет власть над судьбой дочери; после се­годняшнего объяснения с Мари он очень сердит и считает себя вправе прибегнуть к крайней, хотя бы и некрасивой, мере воздей­ствия на нее. Своим движением у двери Мари он подтверждает все эти предположения; она слышала звук поворачивающегося в замке ключа, она знает своего отца и сразу понимает, что произош­ло. Акт борьбы между отцом и дочерью, без встречи лицом к лицу. Объект — орудие борьбы — дверь, с разных сторон которой нахо­дятся отец и дочь. Эта молчаливая борьба сделана Чаплиным так, что впечатляет сильнее, нежели если бы между отцом и дочерью произошло прямое столкновение. Мари ищет выхода. Она бросается к окну, распахивает его. На улице ее ожидает Жан, с которым, очевидно, она условилась за-Ранее. Она кричит ему, что она заперта. Жан по крыше пристрой­ки взбирается к ее окну, чтобы помочь ей вылезти через окно.

34. Из окна мезонина на крышу небольшой пристройки вылезает Мари. Жан ей помогает. Они начинают спускаться на землю.

 

35.                      Внизу лестницы, ведущей в мезонин, стоит отец Мари, прислушивается к тому, что делается наверху. На стене, в глубине кадра, портрет женщины, задрапи­рованный траурным крепом. Отец Мари слушает, потом поднимается вверх по лестнице.

36.                 Жан и Мари благополучно спустились с крыши при­стройки на землю. Уходят.

37.                  Отец вошел в комнату Мари.

38.                 Он у окна, через которое только что скрылась Мари; закрывает окно, опускает штору, идет из комнаты.

39.                 Жан и Мари идут по улице.

40.                 По лестнице из мезонина спускается вниз отец Мари, подходит к выходной двери, возле которой висит пор­трет женщины в траурном обрамлении, и запирает ее. Уходит.

41.                   Трижды, наплывами, все крупней и крупней — порт­рет женщины в траурной рамке - очевидно, покойной матери Мари.

Портрет женщины в траурной раме, покойной матери Мари, объясняет, почему жизнь Мари в отцовском доме стала невыно­симой. Очевидно, покойная мать поддерживала хотя бы внешнее согласие в семье, во всяком случае, смягчала отношения между отцом и дочерью. Сейчас у Мари нет заступницы перед отцом, какой была ее мать. Отец по-своему понимает родительские пра­ва и обязанности по отношению к дочери и осуществляет их, проявляя все жестокие черты своего характера. Он непрекло­нен. Он наглухо запирает окно, через которое вылезла на улицу Мари. Внизу запирает дверь, ведущую, по-видимому, в сени, к вы­ходной двери.

Дальше, вкратце, происходит следующее. Мари возвращается с Жаном домой. Хочет проникнуть в свою комнату через окно. Оно заперто изнутри. Жан стучит в выходную дверь. Выходит отец Мари и захлопывает перед дочерью дверь с оскорбительными словами: «Твой спутник (т.е. Жан) предоставит тебе кровать на ночь». Мари осталась на улице. Жан ведет ее в дом к своему отцу-Отец Жана, так же, как и отец Мари, не желает и слышать о любви молодых людей и требует, чтобы Жан увел «эту женщи­ну» из дома. Жан оскорблен. Ссорится с отцом, решает покинуть свой дом и вместе с Мари ехать в Париж. Провожает Мари на вокзал и оставляет ее там, сам отправляясь обратно домой, что­бы уложить свои вещи.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     I

 

Часть   вторая

Мари ждет на вокзале. Жан дома, уже приготовил вещи, одет в дорогу. Мать делает последнюю попытку уговорить отца.

103.                   В доме отца Жана. Отец Жана берет с камина трубку, выколачивает из нее пепел в камин. Подходит мать Жана. Волнуясь, говорит отцу:

-               ОНИ ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА, ПОЧЕМУ БЫ НЕ СО­ГЛАСИТЬСЯ?

104.                       Отец делает вид, что занят трубкой, даже не взглянул на жену, холодно отрезал:

-              Я НЕ ЖЕЛАЮ ЕГО ВИДЕТЬ.

105.                 Нетерпеливо махнул рукой, отвернулся. Она бессиль­на его уговорить, волнуется, не находит слов. Отец желает пресечь возможность дальнейших объясне­ний:

-               У НЕГО ЕСТЬ ДЕНЬГИ?

106.                   Достает деньги, передает их матери. Поворачивает­ся к ней спиной. Она обнимает его за плечи и умоля­юще говорит:

-               ПРОШУ ТЕБЯ, ПРОСТИМСЯ С НИМ.

107.                   Она упрашивает его. Но он непреклонен.

Свое нежелание разговаривать с сыном и видеть его сборы в дорогу отец Жана выявляет на внешнем объекте: он занят своей трубкой. Он не желает говорить о сыне с женой, делает вид, что занят исключительно своей трубкой. Он тверд в своем решении, но не желает быть жестоким. Это он выявляет опять через вне-шний объект: передает для сына деньги.

Жан сейчас покинет отцовский дом. Мать просит его проститься с отцом. После некоторого колебания Жан идет к отцу.

115.                        В кресле у камина сидит неподвижно отец. Жан сто­ит со шляпой в руке, сейчас он навсегда оставит от­цовский дом. Он хочет проститься с отцом. Но он знает отца и боится новой, оскорбительной для него вспышки гнева. Жан так и не решается подойти к отцу и, опустив голову, медленно направляется к выходу...

116.                  ...но не уходит. У самой двери останавливается. Реши­тельно поворачивается и идет к отцу. Сделал несколь­ко шагов, взгляд его упал на ковер.

 

117.                    На ковре, у кресла, лежит и дымится трубка, возле нее сломанный чубук. Жан наклоняется, берет с ковра ды­мящуюся трубку, поднимает взгляд на отца, — отец неподвижно лежит в кресле.

118.                  Страшная догадка в широко раскрытых глазах Жана. 1 Сжимая в руке трубку, он с ужасом смотрит на отца.   I

Смерть отца показана через упавшую трубку, с которой в преды­дущей сцене возился отец. Трубка «доиграна» до конца. Мари ждет на вокзале. Звонит по телефону Жану, который запаз­дывает к поезду. Жан в хлопотах, вызванных смертью отца, успе­вает только сказать ей по телефону, не объясняя причин, что их поездку придется отложить. Мари не знает, почему Жан не может ехать, думает, что Жан передумал, дал себя уговорить, подчинил­ся воле отца. Подходит поезд. У Мари билеты на руках. Оставать­ся здесь ей невозможно, отец выгнал ее из дому, Жан, как ей ка­жется, отказался от нее. Она вышла на перрон. Светлые четыре­хугольники от освещенных окон вагонов замелькали на ее лице и фигуре (поезд не показан). Они словно гипнотизируют ее, вовле­кают ее в свое движение. Она уедет (отъезд ее не дан). Надпись: «Год спустя в магической столице — Париже». В фешене­бельном ресторане появляется Мари Сен-Клер со своим блестящим содержателем Пьером Ревалем, «состояние которого, — как сооб­щает надпись, — доставило ему доступ в палату депутатов и ноч­ные кабачки Парижа». «Пьер Реваль, — говорит о нем другая над­пись, — ценит в жизни три вещи: хороший ужин, душистую сигару и красивую женщину». Вся последняя половина второй части кар­тины (65 кадров) посвящена Чаплиным показу новых условий жизни Мари и характеристике Пьера Реваля. Дается то и другое через детальное изображение обстановки и через вещи, по отно­шению к которым раскрывается образ Пьера Реваля.

175.                     Кухня первоклассного ресторана. В сопровождении метрдотеля к главному повару подходит Пьер Реваль.

176.                 Короткое совещание Пьера Реваля с шефом кухни, за­тем вместе они направляются в глубину кухни...

177.                          ...остановились. Разговаривают...

178.                   К ним подлетает — за приказаниями — поваренок.

179.                  Главный повар дает ему поручение. Поваренок исче­зает.

180.                  Поваренок подбегает к шкафу...

181.                          ...открывает шкаф и, брезгливо воротя нос от арома­тов, несущихся из шкафа, достает из него пакет. Зак-

 

рыв шкаф, поваренок вытаскивает из пакета «хоро-

шо выдержанного» дупеля: с гримасой отвращения

опускает вонючую птицу обратно в пакет и, держа па­кет подальше от своего носа, идет... 182. ...подходит к главному повару, передает ему пакет

с птицей.

183. Повар, вынув птицу из пакета, показывает ее Пьеру...

184. ...затем подносит птицу к своему носу и обоняет ее «аро­мат», от удовольствия закатывая глаза к потолку. С угод ливой улыбкой обращается к Пьеру. Тот одобряет выбор по-

вара. Повар кладет птицу на стол и уходит вместе с

Пьером из кадра.

185. Стол с лежащей на нем птицей. Официант берет со стола какое-то заказанное ему блюдо. Вонючая птица

вызывает в нем тошноту. Он спешит забрать блюдо

и, отшатываясь от чересчур ароматной дичи, устремляет­ся из кадра.

186. Пьер с подошедшим метрдотелем уходит из кухни. Главный повар делает знак в сторону ушедшего Пье-

ра и, обращаясь к одному из поваров, ворчит:

- ЭТИ РАЗДУШЕННЫЕ ФРАНТЫ ПРОВОНЯЛИ

МНЕ ВСЮ КУХНЮ. 188. Зал ресторана. За столиком сидит Мари. Пьер в со-провождении метрдотеля занимает свое место за сто-

ликом рядом с Мари. Метрдотель удаляется.

189. На служебном столике, покрытом белоснежной ска-тертью, уже приготовлена блестящая никелевая каст-рюлъка со спиртовкой и ведерко с бутылками. Метрдотель начинает священнодействовать. Он снимает с кастрюли

крышку и берет из ведерка бутылку.

190. В кадре только почтенный, круглый живот метрдоте-ля и его руки, держащие бутылку с вином. Завинтив

штопор в пробку, он тянет ее, но она не поддается. Рука

потянулась за салфеткой. Придерживая бутылку салфеткой,

метрдотель с силой потянул штопор и вытащил пробку.

191. Открытая кастрюлька. Рука метрдотеля выливает в нее

бутылку вина.

192.                        Пьер и Мари за своим столиком.

193.                        Кастрюлька. Рука метрдотеля ложкой кладет в каст­рюльку трюфеля.

194.                        Пьер предлагает Мари папиросу. Сам тоже закурива­ет. Молча курят, улыбаются.

195.                         В кадре только руки метрдотеля. Он размешивает ложкой содержимое кастрюльки и закрывает кастрюльку крыш-кой. Затем кладет ложку на стол и в знак полного удов летворения потирает руки.

196.                         Мари и Пьер, улыбаясь, разговаривают.

197.                          Опять в кадре только руки метрдотеля. Они выкладыва­ют трюфеля из кастрюльки в салфетку на тарелку В кадр наклоняется его полное лицо, - он тушит спиртов­ку под кастрюлькой.

198.                        Затем осанисто выпрямляется. Подзывает официан­та, отдает ему распоряжение и выходит из кадра. Официант берет из ведерка бутылку.

199.                        Мари и Пьер за своим столиком. Появляется метрдотель.

201. Он подходит с тарелкой трюфелей в руках и, скло­няясь между ними, предлагает Мари и Пьеру приго­товленное им самим блюдо.

Быт ночных кабачков Парижа Чаплин изображает сатирически. Это быт безделья, пресыщенности, изощренного «искусства жить», с одной стороны, изощренного уменья служить чужим при­хотям — с другой. Интересно, как на разном отношении к одно­му и тому же объекту (вонючей дичи) дается характеристика трех социальных прослоек «населения» ресторана. Поваренок и официант воротят нос от вонючей дичи. Повар, услужливо предлагая «изысканный товар» Пьеру Ревалю, подлаживается под вкус последнего и в его присутствии нюхает дичь, изображая на лице удовольствие, за спиной же Пьера Реваля ворчит: «Эти раз­душенные франты провоняли мне всю кухню». Для Пьера Реваля эта «вонючая птица» — лакомое блюдо. Конечно, весь церемони­ал ресторанного обжорства, — приготовление трюфелей в вине и т.п. — дан не просто как проходная бытовая картинка, а имеет задачей раскрыть Пьера Реваля, дать его характеристику как бо­гатого человека, уважаемого завсегдатая ночных кабачков, пресы­щенного человека, для которого «хороший ужин, душистая сига­ра и красивая женщина» исчерпывают содержание жизни, а по­чет со стороны ресторанной прислуги и зависть со стороны посетителей ночных кабачков льстят его самолюбию.

Часть третья

Завязка основного конфликта драмы дается Чаплиным тоже через вещь (иллюстрированный журнал).

 

229.                       Утро Пьера. Пьер в постели беседует с секретарем, перелистывает свежий номер журнала.

230.                            Страница журнала. Два портрета рядом: Пьера и женщи­ны. Под портретами напечатано: «ОБЪЯВЛЕНО О ПО­МОЛВКЕ. ЭТОТ БРАК СОЕДИНИТ БОЛЬШИЕ СО­СТОЯНИЯ».

231.                        Еще раз - портреты.

232.                            Отдельно - портрет невесты Пьера.

233.                         Секретарь увидел. Взял у Пьера журнал. Рассматри­вает портреты...

234.                          ...возвращает Пьеру журнал. С лукавой улыбкой спра­шивает:

-               ЭТО НЕ ПРИВЕДЕТ К ОСЛОЖНЕНИЯМ?

235.                        Пьер улыбается:

-                ЧТО ВЫ ХОТИТЕ ЭТИМ СКАЗАТЬ?

236.                        Секретарь:

-               ДРУГАЯ ДАМА ЗНАЕТ ОБ ЭТОМ?

237.                         Пьер полушутливо:

-                ПОЗВОНИТЕ ЕЙ!

238.                        Секретарь:

-                 КОМУ - ЕЙ?

239.                        Пьер:

-              ДРУГОЙ ДАМЕ.

240.                        Секретарь подходит к телефону. Вызывает Мари.

241.                         Мари у себя. Подходит к телефону.

242.                        Секретарь передает трубку Пьеру. Пьер говорит в трубку:

-                   АЛЛО, МАРИ, МИЛОЧКА, МЫ УЖИНАЕМ СЕ­ГОДНЯ?

243.                         Мари у телефона:

-               КОНЕЧНО.

244.                        Мари кладет трубку.

245.                        Пьер, улыбаясь, отдает трубку секретарю:

-                ОНА ЕЩЕ НЕ ЗНАЕТ.

246.                         Секретарь кладет трубку на аппарат.

Завистливая приятельница спешит оказать Мари дружескую услу-гy и приносит ей тот же номер журнала.

250. Гостиная в квартире Мари. В кресле одиноко сидит Фифи, приятельница Мари. Входит общая приятельни­ца Фифи и Мари — Полетта. В руках у Полетты номер журнала. Увидев Фифи, Полетта направляется к ней.

251.                   Полетта подходит к Фифи и дает ей журнал.

252.                  Садится рядом с ней. Фифи просматривает журнал.

253.                  Вдруг Фифи обнаружила в журнале что-то, чрезвычайно ее заинтересовавшее.

254.                            Страница журнала с портретами Пьера и его невесты. Знакомый уже текст: «ОБЪЯВЛЕНО О ПОМОЛВКЕ. ЭТОТ БРАК СОЕДИНИТ БОЛЬШИЕ СОСТОЯНИЯ».

255.                   Фифи повернулась к Полетте:

-                МАРИ ЭТО ВИДЕЛА?

256.                    Опускает журнал на колени, озабоченно смотрит на Полетту.

257.                    Полетта, расправляя папиросу, равнодушно пожима­ет плечами: не знаю.

258.                       Фифи берет журнал с колен, еще раз смотрит на портре­ты Пьера и его невесты.

259.                 Входит Мари, подходит к приятельницам, пододвига­ет себе кресло и садится.

260.                       Мари смотрит на подруг и улыбается. Полетта мол­чит и курит, Фифи молча протягивает Мари журнал. Мари берет журнал и спокойно его перелистывает.

261.                    Просмотрев весь журнал, положила его на кушетку и, при­няв удобную, безмятежную позу, улыбнувшись, сказала:

-               ДА, ТАКОВА ЖИЗНЬ.

262.                  Фифи быстро взглянула на Мари и потупилась.

263.                    Мари опять потянулась к журналу, взяла его, еще раз пере­смотрела и бросила.

264.                  Полетта вдруг вспомнила, что она торопится.

265.                 Фифи бросила возмущенный взгляд на Полетту, затем, стараясь не встречаться взглядом с Мари, берет свое пальто с кресла.

266.                    Приятельницы уходят. Мари их провожает. У двери прощается с ними.

267.                   Мари улыбается Полетте, Полетта, с явно деланным сочувствием, успокаивает ее:

-                НЕ ОГОРЧАЙСЯ, МАРИ, ВСЕ УЛАДИТСЯ.

268.                    Мари и Полетта целуются. Полетта исчезает. Остав­шись одна, Мари возвращается в комнату...

269.                    ...быстро подходит к креслу, садится, берет с кушетки журнал, раскрывает его, смотрит. Старается владеть со­бой, но, очевидно, очень сильно взволнована.

Если Мари до сих пор тешила себя иллюзией, что отношение Пьера к ней серьезно, что она — не забава для Пьера, то теперь

 

эта иллюзия рассеялась. Она получила первое и жестокое предуп­реждение. Суровая правда жизни, лицемерная мораль буржуазно­го общества грубо напомнили ей о себе.

271.                  Столовая в квартире Мари. Вошел Пьер, положил на столик возле двери цилиндр, бросил на спинку стула пальто. Мимо него проходит и здоровается с ним гор­ничная Мари, не выражая никакого удивления при виде Пьера, — он здесь свой человек.

272.                         Пьер подходит к столу, на котором стоит графин с вином, рюмка и лежит коробка папирос. Берет гра­фин с вином, смотрит на его содержимое; видимо, оно его не удовлетворяет. Он ставит графин на место. Подходит к буфету, достает из него непочатую бутылку вина и бе­рет штопор.

273.               Из своей спальни появляется Мари, она еще не закон­чила своего туалета, проходит мимо Пьера, не задер­живаясь. Пьер через плечо оглядывается на нее.

274.                     Затем он наклоняется к бутылке и ввинчивает штопор в пробку.

275.                       Мари возвращается назад, к себе, в руках у нее ко­робка с платьем.

276.                      Пьер останавливает Мари, целует ее. Затем возвра­щается к столу. Мари уходит в спальню.

277.                    Пьер у стола, положил на стол штопор. Налил до поло­вины в рюмку вина и отпил один только глоток. Ищет в наружном кармане смокинга платок, которого не обнару­живает, шарит во внутренних карманах, в брюках — платка нет. Пьер идет в соседнюю комнату.

278.                  Спальня Мари. Справа шифоньерка. В глубине Мари развязывает коробку с платьем.

279.                 Входит Пьер. Подходит к шифоньерке. Открывает ящик. Достает из него носовой платок, разворачивает его, выти­рает им губы и кладет в наружный карман смокинга. Идет.

280.                 Выходит из спальни спокойный, улыбающийся, поти­рает руки, самодовольно себя осматривает.

На отношении Пьера к обстановке и вещам показывается, что Пьер — хозяин в квартире Мари. Он чувствует себя здесь, как Дома. Он знает, где что находится. Он знает, что в буфете есть бутылка хорошего вина. В шифоньерке есть для него запас носо-выx платков (и воротничков, как будет показано дальше).

 

283.                  Мари говорит:

-              Я НЕ ПОЙДУ, ПЬЕР.

284.                   И, сильно расстроенная, отходит от него.

285.                      Пьер, — он уже в пальто, — смотрит с недоумением ей вслед.

288.                    Мари сидит на диване, вся отдавшись своим печаль­ным мыслям. Подходит Пьер. Обнимает и целует Мари. Ее это не трогает. Пьер целует ее в губы, бе­рет ее руки, ласкает их, — Мари грустно смотрит на Пьера и говорит:

-                    МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, МИЛЫЙ, НО У МЕНЯ СЕ­ГОДНЯ СОВСЕМ НЕТ НАСТРОЕНИЯ.

289.                      Пьер оставляет Мари в покое. Уходит. Мари сидит, низко опустив голову.

290.                   У двери Пьер остановился. Он увидел на столике жур­нал с портретами - своим и своей невесты. Взял журнал в руки, убедился, что это действительно тот самый номер. Положил его на место и, не смутившись, произнес:

-             ЭТО НАМ НИСКОЛЬКО НЕ ПОМЕШАЕТ, МЫ ТАК ЖЕ ОТЛИЧНО СМОЖЕМ ПРОВОДИТЬ ВРЕМЯ.

291.                   Мари смотрит на него:

-                 КАК ТЫ МОЖЕШЬ ТАК ГОВОРИТЬ! ТЫ ДУМА­ЕШЬ, ЧТО У МЕНЯ НЕТ СЕРДЦА?

292.                       Пьер не хочет никаких объяснений и неприятных сцен. Он берет цилиндр и говорит:

-                   Я НАВЕЩУ ТЕБЯ ЗАВТРА, КОГДА У ТЕБЯ ИС­ПРАВИТСЯ НАСТРОЕНИЕ.

293.                   Надевает цилиндр и уходит. Мари плачет.

Увидев на столике журнал, Пьер понял, что Мари уже знает о его предстоящей помолвке. Таким образом, номер журнала выпол­нил большую сюжетную работу. В первой сцене Пьера и секретаря он послужил поводом для вскрытия отношения подобного рода муж­чин к «другим дамам». Во второй сцене — Мари и подруг — для того, чтобы осведомить Мари о помолвке Пьера, выявить ее отношение к этому событию и попутно отношение под-рут к Мари. В третьей сцене — для того, чтобы объяснить Пьеру при­чину плохого настроения Мари и осведомить его, что Мари уже зна­ет о его помолвке. Так Чаплин разрешил задачу — завязать основной конфликт драмы. Эта задача могла бы, конечно, быть решена и ина­че: Пьер сообщает секретарю о предстоящей помолвке, секретарь.за-дает вопрос о «другой даме», разговор о «другой даме»; затем к Мари

прибегает Полетта и рассказывает ей о предстоящей помолвке Пье­ра; и, наконец, Мари дает понять Пьеру, что она знает о помолвке. Но, очевидно, Чаплина привлекла возможность дать более тонкий психологический рисунок, затормозить все непосредственные про­явления чувств, дать героям более глубоко и интимно раскрыться и, наконец, изобразить ту атмосферу условности, лжи и лицемерия, ^ в которой живое чувство не может откровенно проявляться.

Часть   четвертая

После первой размолвки с Пьером Мари сидит дома одна. Ей звонит по телефону Полетта, приглашает приехать в студию одного художника, где сейчас веселое общество. Мари едет. В доме, куда она приехала, несколько студий. Мари ошиблась две­рью и попадает случайно в студию своего бывшего жениха Жана, который после смерти отца переехал с матерью в Париж и из­брал себе профессию художника. Неожиданная встреча. Разлука, похожая на разрыв, целый год взаимной неосведомленности, новая наружность Мари, богатой и элегантной дамы, — все это отражается сейчас в смущении героев, в неловкости их поведе­ния, в натянутости разговора. Мари не спрашивают, как она сюда попала, и принимают ее как гостью.

366.                 В студии Жана. Он, его мать и Мари. Пьют кофе. Мари ищет взглядом салфетку, салфетки нет. Мари достает носовой платок. Жан замечает это. Идет в кухню.

367.                        В кухне Жан ищет салфетку. Развернул одну - в ней дыра, Жан отложил ее в сторону. Достает другую, разво­рачивает, - она тоже вся в дырках. Но больше салфеток нет. Жан аккуратно складывает наименее дырявую сал­фетку так, чтобы дыр не было заметно, и идет.

368.                  Жан возвращается в студию и подает Мари салфетку. Мари берет салфетку и, не глядя на нее, ее разворачивает.

369.                    Разговаривая с Жаном, напряженно следящим за ее ма­нипуляциями с салфеткой, Мари, развернув салфетку, кла­дет ее себе на колени.

370. Жан старается не смотреть на салфетку, но взгляд его притягивается к ней. 371. Ничего не подозревая о происходящей трагедии, Мари спокойно пьет кофе, держа чашку на колене и разговаривает:

- ИТАК, РЕШЕНО, ВЫ БУДЕТЕ ПИСАТЬ МОЙ ПОРТРЕТ.

372.                          Мари поднимает чашку с колена и обнаруживает огром­ную дыру на салфетке.

373.                       Жан страдает.

374.                         Мари передает Жану свою чашку, Жан берет чашку, ставит на стол, одновременно другой рукой быстро сдер­гивает салфетку с колен Мари и уносит ее в кухню.

Для Жана Мари — не прежняя Мари, она сейчас состоятельная, светская женщина. Жан стыдится своей бедности. Его плохое материальное положение и его желание скрыть это от Мари переданы Чаплиным в эпизоде с дырявой салфеткой. Узнав, что Жан посвятил себя живописи, Мари условливается с ним, что он напишет ее портрет, и приглашает его к себе. В назначенный для встречи день, перед его приходом, она выби­рает платье, в котором будет ему позировать для портрета.

389.                         В спальне Мари. Мари с помощью горничной отбира­ет из своих платьев самые нарядные. Входит Жан. Мари приветливо с ним здоровается. Горничная выходит.

390.                         Мари приглашает Жана сесть, садится рядом с ним. Говорит ему:

- Я ПРИГОТОВИЛА НА ВЫБОР НЕСКОЛЬКО ПЛАТЬЕВ.

391.                         Встает, берет одно из приготовленных платьев, показыва­ет Жану. Затем берет другое платье.

392.                         Показывает его Жану.

393.                         С вежливой, но какой-то чужой улыбкой, маскирующей его волнение и смущение, Жан рассматривает платье.

394.                        Чего-то в платье не хватает. Мари зовет горничную.

395.                        Входит горничная. Направляется к шифоньерке и роет­ся в ящике, разыскивая какую-то отделку для платья. При этом нечаянно выбрасывает из ящика мужской воротничок.

396.                          Воротничок падает на пол.

397.                       Жан увидел. Его брови дрогнули и нахмурились. Но он сейчас же отводит свой взгляд от воротничка и, не подавая вида, что что-нибудь заметил, переводит свой взгляд на Мари, сохраняя маску корректной незаин­тересованности.

398.                        Горничная поднимает с пола воротничок и кладет его на место. Идет с какой-то лентой в руках к Мари...

399.                          ...передает ленту Мари.

400.                        Мари подходит к Жану и показывает ему платье с отделкой, Жан рукой расправляет платье.

 

401.                        Мари видит на рукаве Жана черный креп:

-               ЖАН, ВЫ НОСИТЕ ТРАУР? КТО У ВАС УМЕР?

402.                       Жан опустил голову, но сейчас же собой овладел:

-               ОТЕЦ.

403.                      Жан грустно и серьезно смотрит на Мари.

404.                        Мари спрашивает с участием:

-              А КОГДА ОН УМЕР?

405.                      Жан:

-                 В ТУ НОЧЬ, КОГДА ВЫ УЕХАЛИ.

406.                        Стараясь скрыть свое волнение, берет папиросу, закури­вает; затянувшись и выпустив дым, опускает руку с папи­росой. Молчит.

407.                        Молчит и Мари. Тоскливая пауза.

408.                       Жан не смотрит на Мари, опять затягивается папиро­сой. Затем поворачивается к Мари и тихо прикасается рукой к платью, лежащему у нее на коленях.

409.                         В соседнюю комнату входит Пьер, на ходу снимает пальто и цилиндр, бросает на стол перчатки...

410.                         ...спрашивает вошедшую горничную о Мари. Горнич­ная идет в спальню.

411.                       Жан и Мари разговаривают. Вошла горничная, доло­жила о приходе Пьера. Мари встает и уходит.

412.                       Жан, оставшись один, закуривает новую папиросу. Встает.

413.                        В гостиную входит Мари, не глядя на находящегося в ней Пьера, проходит мимо него и спокойно садится на диван. Пьер открывает коробку шоколадных конфет.

414.                         Пьер берет из коробки одну за другой несколько конфет и отправляет их себе в рот, затем, улыбаясь и с легкой иронией, спрашивает Мари о джентльмене, который у нее в гостях.

415.                         Мари задета тоном Пьера, ничего не отвечает, отво­рачивается от него.

416.                         Пьер -переносит свое внимание опять на коробку, спокой­но продолжая лакомиться конфетами.

417.                       Входит горничная. Пьер передает ей коробку с конфетами:

-            УГОСТИТЕ ДЖЕНТЛЬМЕНА В СОСЕДНЕЙ КОМНАТЕ.

418.                        Он делает жест в сторону спальни.

419.                         Мари на диване, нервно пожимает плечами:

-К ЧЕМУ ОБЪЯСНЯТЬ... ТЫ ВСЕ РАВНО НЕ ПОЙМЕШЬ.

420.                       Мари встает. Отходит в сторону.

421.                        Пьер стоит у стола и тихо смеется. Горничная кладет коробку на стол и уходит, понимая, что Пьер пошутил и что она здесь лишняя.

Показывая свои лучшие платья Жану, Мари старается ему угодить как художнику. Но этот невинный показ дорогих нарядов — неза­висимо от самых лучших намерений Мари — объективно для зри­теля и субъективно для Жана имеет и другое, менее невинное, значение: он является со стороны Мари бестактностью по отно­шению к Жану. Демонстрируя перед Жаном свои приобретения от выгодно проданной любви, Мари, не задумываясь об этом, задевает самолюбие Жана, который не мог бы обеспечить ей та­кой роскошной жизни, если бы она стала его женой, и оскорбля­ет память об их недавней бескорыстной любви. Жан, вероятно, еще не знает имени богатого покровителя Мари, но уже догады­вается о его существовании. Жан старается об этом не думать, но случайно упавший мужской воротничок ему об этом напоми­нает. В этой сцене внешние объекты (платья, воротничок) созда­ют поводы для переживаний Жана и тонко провоцируют его внешние реакции на длительные (платья) или внезапные (ворот­ничок) неприятные раздражения. По этим реакциям мы догады­ваемся о внутреннем состоянии Жана, об его отношении к Мари. В последующей сцене коробка шоколадных конфет служит Пье­ру для того, чтобы показать свое иронически-равнодушное отно­шение к визиту Жана (сообщение горничной о том, что у Мари находится Жан, Пьер заедает шоколадом), к настроению Мари (он предлагает вышедшей к нему Мари полакомиться шоколадом, тем самым показывая Мари, что он не придает значения визиту Жана и ее настроениям в связи с этим визитом) и, наконец, к «джентльмену в соседней комнате», Жану, которому он посыла­ет через горничную коробку с шоколадом (явное издевательство над гостем, может быть, соперником — претендентом на любовь Мари). Достаточным средством драматической борьбы в создав­шейся ситуации Пьер Реваль считает шоколад.

Часть пятая

Пьер — человек без предрассудков. Он совсем не против того, что­бы Мари поиграла в любовь с влюбленным в нее молодым худож­ником. Он ограничивается дружеским советом: «Только будь осто­рожна». Итак, все уладилось. Жан пишет портрет Мари. Между ними условлено, что Мари не увидит портрета до его окончания. Портрет подходит к концу. Терпение Мари истощилось, — она тре­бует, чтобы Жан показал ей портрет. Жан вынужден согласиться.

452. В студии Жана. Мари подходит к мольберту и при­поднимает край полотна, закрывающего портрет. Жан не протестует, он только хочет ее о чем-то пре-

 

дупредить, что-то ей сказать. Она смотрит на него и одновременно медленно сдергивает покрывало с портрета. Поворачивается к мольберту: она изображе­на на портрете не в том дорогом «серебряном» платье, в котором она позировала Жану, а в скромном девичьем пла­тье, в котором она уехала из родного провинциального го­родка и в котором ее в последний раз видел на родине Жан.

453.                         Мари смотрит на портрет.

454.                        Затем с грустным лицом отходит от мольберта.

455.                        В углу студии стоит Жан с кистью в руке. В кадр вхо­дит Мари: не глядя на Жана, она подходит к окну и задумчиво смотрит.

456.                        Он стоит, потупив взор, ожидая ответа Мари на вы­зов, который он сделал ей своим портретом.

457.                        Мари слегка повернула задумчивое лицо к Жану и сказала только:

- ЗАЧЕМ ВСПОМИНАТЬ ПРОШЛОЕ?

Портрет, написанный Жаном, — это обращение его к Мари:/ ты для меня осталась той же, какой я знал тебя год тому назад. Это вызов Мари на объяснение.

Происходит объяснение. Жан говорит Мари, что он любит ее «несмотря ни на что» (т.е. несмотря на то, что она стала содер­жанкой Пьера Реваля). Мать Жана, возвратившаяся домой с покуп­ками, слышит разговор Жана с Мари. Она потрясена (очевидно, она решительно против того, чтобы женой ее сына была «дама полусвета», в какую теперь превратилась Мари). Мари взволнова­на и тронута. Но горячность Жана, его предложение «пожениться и начать жить сначала» ее пугает. Она отстраняется от Жана, про­щается с ним и уходит, ничего не ответив на его страстные при­знания. Однако это свидание с Жаном в его студии произвело на нее глубокое впечатление. Под этим впечатлением — в последую-Щей сцене — Мари делает попытку объясниться с Пьером и выяс­нить для себя вопрос, как же дальше ей строить свою жизнь. /

473.                        В гостиной у Мари. У стола, глубоко задумавшись, си­дит Мари. Поодаль, на диване, Пьер. Он с серьезней­шим видом дует в новенький блестящий саксофон и, ви­димо, наслаждается музыкальным воем, который про­изводит эта модная, очевидно, по случайному капризу купленная игрушка.

474.                        Кажется, что Пьер совершенно ушел в свой саксофон и не обращает внимания на Мари и ее настроение.

 

475.                          Мари выходит из задумчивости и с глухим раздраже­нием обращается к Пьеру:

-                  МЫ НЕ МОЖЕМ ПРОДОЛЖАТЬ ТАК ЖИТЬ.

476.                         Опять поворачивается к нему спиной.

477.                          Пьер продолжает дуть в саксофон, потом спокойно отнимает саксофон ото рта, кладет его на колени и так же спокойно говорит:

-                ПОЧЕМУ?.. У ТЕБЯ ЕСТЬ ВСЕ.

478.                         Берет саксофон с колен. Мари, не глядя на него, корот­ко отвечает:

-                 НЕ ВСЕ.

479.                         Пьер, не желая продолжать этот разговор, подносит саксофон к губам, дует. Устал. Улыбается, кладет саксо­фон на диван и иронически спрашивает Мари:

-               ЧЕГО ЖЕ ТЕБЕ НЕДОСТАЕТ?

496.                          Мари, глядя в лицо Пьера, отвечает:

-            Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, А ЧТО ТЫ МНЕ ДАЛ?.. НИЧЕГО.

497.                         Пьер и Мари стоят друг против друга. Взгляд Пьера падает на нитку жемчуга на шее Мари. Вместо ответа он спокойно протягивает руку к жемчугу, трогает его и разглядывает, будто оценивая. Мари бросает на Пье­ра яростный взгляд. Пьер отнимает руку от жемчуга. Они смотрят друг на друга, Пьер — спокойно, Мари — с возрастающим бешенством. Сжав кулаки и наступая на Пьера, она колотит его кулаками в грудь. Пьер от­ступает под яростным напором Мари.

498.                         Он прижат к стене. Дальше отступать некуда. Но она не собирается его бить. Она оставляет его в покое. В ярости отходит от него.

499.                         Останавливается, срывает с шеи нитку жемчуга и, опи­сав ею несколько кругов в воздухе, с силой швыряет ее в от­крытое окно. Полная гнева, поворачивается к Пьеру, с презрением на него смотрит и идет к окну.

500.                         Пьер, с трудом скрывая улыбку, наблюдает всю эту сцену и, потирая ушибленное плечо, направляется к дивану.

501.                         Мари у окна. В кадр входит Пьер, подходит к дивану, садится, берет саксофон и опять начинает на нем играть. Мари сердито на него оглянулась и продолжает смот­реть на улицу.

502.                         На тротуаре лежит жемчуг.

503.                         Переходит улицу нищий бродяга, замечает жемчуг, наклоняется к нему...

 

504.                         ...поднимает.

505.                       Пьер безмятежно продолжает свои музыкальные занятия. Мари смотрит в окно, вздрагивает, наклоняется че­рез подоконник, напряженно смотрит.

506.                        Бродяга перебирает жемчуг грубыми и грязными пальцами, поворачивается и продолжает свой путь.

507.                        Мари бросается от окна к Пьеру, говорит ему, что бродяга уносит жемчуг, торопит Пьера, но Пьер совер­шенно равнодушно продолжает дуть в саксофон. Мари бросается к окну. От окна — к двери. Снова к окну. Пьер отнял саксофон ото рта, но продолжает спокой­но сидеть, будто даже не замечая беспокойства Мари.

508.                        Бродяга удаляется по улице.

509.                       Мари бросается к двери...

510.                          ...и выбегает из комнаты.

511.                       Тогда только Пьер встает с дивана и подходит к окну — посмотреть на улицу.

512.                        Улица. Вдали — уходящий бродяга. Из подъезда выбе­гает Мари и бежит за бродягой. За Мари гонится какая-то оказавшаяся поблизости собачонка. Мари за­ворачивает за угол, за которым скрылся бродяга.

513.                        Пьер возле окна, прижавшись спиной к стене, сотря­сается от беззвучного смеха.

514.                         Мари догнала бродягу, вырвала у него из рук жемчуг, бежит обратно. Остановилась, вынула деньги, бежит обратно к бродяге, сует ему в руки деньги и убегает.

515.                        Ошеломленный всем происшедшим, бродяга держит в руке деньги и смотрит вслед убегающей за угол Мари.

516.                        Пьер у окна хохочет, отходит от окна...

517.                          ...с хохотом валится на диван.

518.                       Улица. Идет полисмен. Из-за угла выбегает Мари, вдруг останавливается, осматривает оторвавшийся каблук на туфле. Встретилась взглядом с проходящим полисменом и вошла в подъезд. Полисмен посмотрел ей вслед и пошел дальше.

519.                        Пьер, нахохотавшийся уже до слез и продолжающий смеяться, сидит на диване с носовым платком в руке. В дверях появилась Мари. Остановилась, смотрит на смеющегося Пьера. Она не может сразу ответить на его неуместную веселость, она испытывает физическое неудобство. Ее раздражает оторвавшийся каблук. Она наклоняется к туфле...

 

520. ...подымает ногу и отрывает болтающийся на подошве

каблук... 521. ...бросает быстрый взгляд на каблук...

522.                          ...затем переводит взгляд на Пьера.

523.                         Зажав каблук в руке, сердито бросает Пьеру:                                                                                                                                                                                                                                              - ИДИОТ!

524.                         И, прихрамывая, уходит в спальню.

 

Саксофон, на котором Пьер, конечно, не умеет играть и который  его развлекает как шумная игрушка, свидетельствует об отсут-ствии какого-либо глубокого содержания в совместной жизни Мари и Пьера, какого-либо обоюдного понимания и сколько-ни­будь чуткого и внимательного отношения со стороны Пьера к Мари. Пьер не считается с ее настроением и наполняет кварти­ру воем саксофона. Между прочим, саксофон появляется в карти­не еще один раз (в седьмой части), где «разоблачается», как слу­чайный каприз Пьера, быстро позабытая игрушка: Фифи сидит у Мари, держит саксофон на колене и стряхивает в его раструб пепел от папиросы, пользуясь им как пепельницей и тем самым проявляя полное неуважение к музыкальным увлечениям Пьера и неверие в серьезность этих увлечений.

Жемчуг - знак щедрости Пьера по отношению к Мари — вещь, связывающая Мари с Пьером, хорошая цена, которая ей уплаче­на за любовь. И Мари срывает с себя этот знак своего рабства и выбрасывает его в окно. Но жемчуг — это ценность, Мари же — не героиня трагедии, а обыкновенная женщина, мещанка, при­вязанная к вещам и знающая им цену, и она не выдерживает ис­пытания, когда видит, что жемчуг поднял и уносит случайно про­ходивший по улице бродяга. Она свой гордый трагический жест сейчас же «берет обратно» и спешит спасти жемчуг. Тем самым она вскрывает, что ее протест против своего рабства не глубок, что, в конце концов, не так уж не прав ее циничный покрови­тель, который толкует ее внутреннюю жизнь элементарно и без всяких сентиментальных иллюзий. Они оба — люди одного и того же буржуазного общества, одних представлений о жизни, одной морали. «С милым рай и в шалаше» возможен разве только в хо­рошую погоду на загородной прогулке.

Оторвавшийся каблук - интересная художественная деталь, доба­вочное средство спустить настроение Мари с трагедийных вы­сот на прозаическую землю. Оторвавшийся каблук завершает ко­медийно патетическую сцену. Поражение Мари — полное. Един­ственный результат ее гордого возмущения — оторванный кэблук на туфле, и она, прихрамывая, оставляет поле битвы, преследую

мая веселым смехом Пьера. Эта великолепная по замыслу и вы­полнению кульминационная сцена «Парижанки» может служить \ ярким примером использования вещи для раскрытия — на отно­шении к ней — характеров и для наглядного разрешения даже (' сложной психологической ситуации.

После только что происшедшей бурной сцены Пьер идет к Мари в спальню, спрашивает ее: «Что все это значит?» Мари заявляет ему, что она хочет с ним расстаться. Пьер догадывается, что во всем этом играет какую-то роль тот гость, которого он как-то за­стал у Мари, и спрашивает у нее: «Кто этот молодой артист?» Мари отвечает: «Неважно, кто он, но он любит меня и хочет на мне жениться». Пьер задает ей вопрос: «Ты любишь его?» Мари отвечает: «Да, люблю». Но Пьер ей не верит и уходит, обещая зайти завтра, когда она успокоится. Когда же Мари бросает ему вслед: «Ты меня больше не увидишь», Пьер спокойно говорит ей на прощание: «Прекрасно, изредка звони мне по телефону».

Часть  шестая

Объяснение матери с сыном. Мать — в горе. Она уговаривает сына не жениться на «такой женщине». Чтобы успокоить мать, Жан говорит, что он не женится на Мари, а предложение ей он сделал «в минуту слабости». Эти слова слышала вошедшая в студию Мари. Жан увидел ее, подходит к ней. Мари оскорблена, отворачивается от Жана и уходит, с горечью сказав Жану: «Вы правы... это было минутной слабостью». После ее ухода Жан упрекает свою мать: «Вот что ты наделала... все потому, что суешься в мои дела». Жан хочет объясниться с Мари. Идет к ней. Но она его не прини­мает. Жан долго ходит по тротуару перед домом Мари, останавли­вается, смотрит вверх на ее окна. Мари знает об этом, но она непреклонна. Она хочет позвонить по телефону Пьеру, но Пьер ее опережает и звонит ей. Разговор Пьера и Мари по телефону. Между ними восстанавливается мир и согласие. Поздно ночью Жан вернулся домой. Мать, долго поджидавшая сына, утомленная пережитыми волнениями, уже давно уснула.

628. В студии Жана. Стол. На нем приготовлен матерью ужин для Жана, горит свеча.

635. Входит Жан с опущенной головой. Не глядя вокруг себя, подходит к кровати и медленно на нее садится. Опускает голову на руки и застывает в этой позе. Догорает свеча. Жан не шевелится. Свеча почти догоре­ла. Жан медленно ложится на кровать.

 

Горящая свеча, приготовленный ужин — знак ожидания сына до­мой, знак материнской заботы о сыне. Но какая горькая ирония скрыта в показе, — именно здесь, в контексте с предыдущим, — этих проявлений материнской заботливости. Разве об ужине ду­мает сейчас сын? И разве инерция домашней жизни, привычное приготовление сыну ужина, не находится в противоречии с ис­ключительными событиями в жизни сына?

Свеча здесь не только освещает, она горит и догорает. Знак вре­мени, проходящего в тяжелых думах

Часть седьмая Мари условилась с Пьером сегодня ехать вечером ужинать. Вечер. Жан собирается куда-то идти, предварительно он заря­жает револьвер, который берет с собой. Жан у дома Мари, ви­дит, как выходят из подъезда Мари с Пьером, садятся в авто и уезжают. Жан подзывает проезжающее мимо такси, садится в него и следует за машиной Пьера. Мари и Пьер в веселом ноч­ном кафе. Официант передает Мари запечатанный конверт. Это записка от Жана: «Мари, я должен видеть тебя в последний раз». Мари передает записку Пьеру, заинтересовавшемуся запис­кой. Пьер прочел записку, через официанта приглашает Жана к своему столу. Появляется Жан. Пьер с ним изысканно вежлив, усаживает его, угощает папиросой. Под рукой у Пьера записка Жана, он старается ее закрыть рукой, но Жан замечает записку и подозревает, что Пьер ее прочел. Жан смотрит на Мари и по ее виду убеждается, что Пьер прочел записку с ее согласия. Жан хватает свою записку, прячет ее в карман, в сильном волнении встает. Пьер тоже. Жан хватает Пьера за воротник. Официан­ты приходят на помощь к Пьеру. Жана просят удалиться из зала. Жан посмотрел в последний раз на Мари и вышел. Жан в вес­тибюле ресторана, ему предлагают одеться и покинуть ресторан. Жан подходит к фонтану, вынимает револьвер и стреляется. Падает в фонтан. Переполох в ресторане. Все бросились к мес­ту происшествия.

739.                         В вестибюле ресторана. Кто-то проталкивается из толпы, окружающей лежащего у фонтана Жана, и го­ворит:

- УМЕР.

740.                        Уходит. Пьер растерянно смотрит ему вслед.

741.                         В студии Жана. На столе тарелка, ложка, бутылка. Подходит мать, несет тарелку и стакан, приготовляет Жану ужин.

 

742. В вестибюле ресторана. Мари порывается к фонтану, где лежит Жан. Пьер и какие-то незнакомые господа ее удерживают. Она в полубесчувственном состоянии сидит в кресле. Мимо нее проносят на носилках мер­твого Жана.

Опять мать готовит сыну ужин. Она слепа, она живет инерцией домашней жизни и не видит, что происходит с ее сыном.                                                                                                                                        (

Часть  восьмая

Тело Жана доставлено домой. Мать в отчаянии. Обнаружила на теле сына записку: «Мари, я должен видеть тебя в последний раз».

753.                        Читает мать записку, последние строки, написанные перед смертью ее сыном, и невольно оглядывается на висящий на стене студии портрет Мари, написанный Жаном. Смотрит на портрет, как-то вся сжавшись и не спуская с него глаз. Отчаяние и жажда возмездия охватывают ее. Она медленно встает и идет.

754.                        Подходит к столу. Быстро одевается. Берет со стола револьвер, из которого застрелился Жан...

755.                         ...вертит его в руке и решительно выходит из сту­дии...

756.                          ...проходит по коридору, как-то нелепо выставив перед собою револьвер.

Посмотрела на портрет Мари, взяла револьвер, — все ясно: мать идет отомстить Мари за самоубийство сына. Но как смешно и нелепо в этой трагической сцене она держит оружие. Она никог­да не держала револьвера в руках. Тем трогательнее решимость матери, но как в то же время нелепо восстание этой маленькой старушонки против роковой судьбы, играющей всеми героями и, в том числе, ею самой (такова скептически упадочная философия этой драмы Чаплина). Мать не застает Мари дома и возвращает­ся к себе.

767.                        Открывается дверь в студию. Вернулась мать. Ос­тановилась на пороге, увидев Мари над телом Жана...

768.                          ...поднимает, вытягивает вперед руку с револьвером. Смот­рит на Мари и на мертвого Жана. Ее рука с револь­вером опускается.

769.                        Стол. Рука матери медленно кладет на стол револьвер.

 

Опустилась рука с оружием. Мать убедилась в том, что Мари любила Жана, и поняла, что, может быть, она сама, отговаривая Жана от меенитьбы на Мари, является причиной и гибели сына и разбитой жизни Мари. Револьвер был орудием убийства в ру­ках Жана, знаком отчаяния и гнева в руках матери и, наконец, послужил для выражения перелома в душе матери и примирения ее с Мари.

В эпилоге мать Жана и Мари работают в детском саду, ухажива­ют за детьми, где-то за пределами Парижа. По проселочной до­роге проезжает в автомобиле со своим приятелем Пьер. При­ятель спрашивает его о Мари Сен-Клер, но Пьер уже не думает о ней, забыл ее, как случайный эпизод в его жизни.

Повествование на экране о людях, об их состоянии, об их взаимоотношениях или об их поведении в данный момент времени через обстановку и вещи называют в кино «методом отраженного показа». Пользуясь термино­логией литературной поэтики, можно было бы назвать такое использование вещей метонимией* (своеобразной метонимией не словесного порядка, а зрительного), по­скольку что-то выражающая, «играющая» вещь находится в реальной связи с действием, с людьми, с их настроениями и поступками. Эту реальную связь зритель легко улавлива­ет, — «метод отраженного показа», или, еще точнее, «ме­тод косвенного узнавания» (по вещам, разным переменам в обстановке и т.п.), ему достаточно хорошо известен и' в жизни.

Однако вещь в кино может не только дополнять характеристику человека или выступать в роли конкретного признака в характеристике (когда владение данной вещью или тот или иной способ обращения с ней характеризует человека), или в роли «участника» действия (в смысле прямого участия в действии, или только «отражая» его), но и служить для образования метафорического сравнения (неточно называемого в кино метафорой*).

В метафорическом сравнении суть не в реальных от­ношениях между сопоставляемыми предметами (как в метонимии), а только в сходстве каких-то их признаков, которое используется художником для образного выражения своей мысли - своего отношения к вещам, человеку, действию.

Метафорическое сравнение на экране требует со­блюдения одного основного правила, чтобы сравнивае­мые объекты входили составной частью в обстановку действия и чтобы оно не навязывалось зрителю, а воз­никало как бы само собой по ходу действия. В этом от­ношении очень поучительно метафорическое сравне­ние в фильме В.И. Пудовкина «Потомок Чингис-хана».' Весь израненный, в повязках, герой лежит в кресле в комнате, где находится большой аквариум. Героя мучает жажда, но он не хочет пить воду, которую ему предлага­ют — боится, что его отравят. Когда в комнате никого нет, он с трудом поднимается из кресла, с трудом добира ется до аквариума, хватается за его край, хочет накло­ниться к воде, но, падая, тянет аквариум на себя; аквари­ум рушится на пол, разливается вода, бьются на полу рыб­ки, а рядом корчится от боли обессилевший герой. Двумя смежными кадрами сопоставляются бьющийся на полу герой и бьющиеся на полу рыбки. Все это не навязчиво, кажется вполне оправданным в данных объективных условиях, возникает в естественном движении драмати­ческой сцены.

«Иносказание» (в виде зрительных метонимий, мета­форических сравнений и т.п.), вообще говоря, является вполне законным добавочным средством художественной изобразительности в кино. Добавочным к основному ме­тоду — выразительному действию и пластической вырази­тельности характеров. Но из всех способов «иносказа­ния» в кино наиболее естественными являются те, кото­рые исходят из реальной связи человека и обстановки, человека и вещей — в процессе действия. То есть, глав­ным образом, те, которые строятся по типу метонимии или же «психологического параллелизма» (последний можно рассматривать как вид метафорического сравне­ния, или, точнее, «символического сравнения»; о тенден­ции перехода тропа в символ см. дальше), с использова­нием для художественной параллели реальной обстанов­ки действия, окружающей природы, окружающих вещей.

Между отдельными видами тропических выражений (метонимия, синекдоха, метафора) иногда трудно бывает провести отчетливую границу (в литературоведении под­вергнуто основательной критике старое разделение тро­пов на метонимию, синекдоху и метафору). Так, напри­мер, догорающая свеча — как знак проходящего за рабо­той или в ожидании времени — может рассматриваться как метонимия (поскольку связь между протекающим вре­менем и сгоранием свечи реальна и непосредственна). Но в определенном контексте (догорает свеча и параллель­но с ней «догорает» человеческое счастье, человеческая жизнь; вспомним художественную параллель в известной песне: «Догорай, моя лучина, догорю с тобой и я») дого-'

 

рающая свеча может восприниматься как метафоричес­кое сравнение или как символ*.

У кинотропа вообще имеется тенденция переходить в символ (т.е. в иносказание широкого смысла). Эта тенденция ярко проявляет себя тогда, когда на тропическое выраже­ние в определенном сюжетном контексте ложится большая смысловая нагрузка. Приведем следующий пример перехо­да метонимии в символ. В «Броненосце «Потемкине»», пос- ) ле того как матросами брошен за борт судовой врач, пока­зана единственная вещь, оставшаяся от врача, — его пенс­не, зацепившееся за канат и болтающееся на нем, — вторичный, но довольно характерный признак его профес­сии, красноречивый символ его близорукости — не только в прямом, но, главным образом, в переносном, широком смысле — и его ничтожества (пенсне было самым примет­ным внешним признаком этого человека, отличавшим его от других людей в стандартной военной форме; исчез че­ловек, осталось пенсне, и нечего больше об этом человеке вспоминать). В случаях особого пристрастия к тропам-сим­волам, в подмену прямого изображения действия, можно го­ворить о «символической манере» или «символическом сти­ле», который на практике имеет тенденцию переходить в навязчивый и грубый аллегоризм и тогда получает бранную, но справедливую кличку «символятина». Весь вопрос в мере и способе использования «языка вещей». В «Парижанке»Чап-лина игра обстановки и вещей занимает очень видное мес­то. Но Чаплин использует обстановку и вещи как реалист — это реальная среда действия, вещи связаны с людьми и не­посредственно принимают участие в действии (как его объекты и орудия, как предметные следы человеческих отношений и человеческого поведения). Иногда показ вещи у Чаплина поднимается до символа (например, дого­рающая свеча); но расширение и углубление реалистическо­го образа до символа отнюдь не противоречат реализму.

*Под символом в литературоведении понимается об-раз-обобщение, предполагающий широкое и глубокое его осмыс­ление (образ многозначный и инозначный, т.е. уводящий от пря­мого и узкого своего значения к иному, широкому кругу чувств и понятий).

 

Тот или иной метод использования обстановки и ве­щей является характерным для определенного стиля, для тех или иных жанров. Можно было бы провести интерес­ную параллель между ролью, какую играют обстановка и вещи в «Парижанке» Ч. Чаплина, и местом, которое отво­дится обстановке и вещам в произведениях буржуазных реалистов и натуралистов XIX века, например, в романах О. Бальзака и Э. Золя, или, ближе к нашему времени, на­пример, в пьесах А. Чехова. Французские режиссеры-имп­рессионисты из «Авангарда» использовали обстановку и вещи не столько в роли действенной, сколько в роли сим­волической для передачи состояния, настроения своих ге­роев, для создания психологической атмосферы действия. В комедии обстановке и вещам принадлежит более значи­тельная и активная роль, а в эпопее или трагедии они иг­рают роль обычно более скромную.

В немом кино была тенденция расширять сферу вырази­тельного использования вещей, чтобы «методом отражен­ного показа» восполнить недостаточность «прямого пока­за» действия, которое было лишено самого могущественно­го своего средства — звучащей выразительной речи. Вполне естественно, что в звуковом кино «обыгрыванию» обста­новки и вещей ставятся более скромные пределы. Однако обстановка и вещи, конечно, продолжают играть важную роль и в звуковом действии. Эта роль бывает иногда очень значительной, и уроки немого кино в этом отношении ока­зываются очень полезными и для звукового кино.

В звуковом сценарии И. Прута и М. Ромма «Тринад­цать» (Кинофотоиздат, 1936) путь красноармейца Мурадо-ва через пустыню за помощью для своего отряда, подвер­гшегося нападению басмачей, показан отраженно через следы, оставленные красноармейцем на своем пути.

Из затемнения.

Мертвая тишина. Пустыня.

Утро. Девственные пески.

След коня идет через бархан.

Плавает над песками стервятник и опускается за

барханом.

 

Он опускается на труп коня. Здесь кончается конский след.

Лежит конь без седла, оскалены длинные конские зубы, стервятники разматывают по песку внутренно­сти коня.

Здесь кончается след коня и начинается след человека. Ровный след человека идет через бархан и исчезает за ним.

Потом мы снова видим ровный след человека, пере­секающий барханы.

И опять видим след человека, пересекающий другие барханы, но след уже не так ровен. И вновь и вновь видим мы след человека, идущий че­рез барханы, но теперь след начинает петлять, он на­чинает извиваться, и кажется, что здесь шел пьяный. И этот пьяный, очевидно, останавливался и падал, вставал и снова шел.

Потом мы видим вещевой мешок на песке, и след идет дальше.

Потом мы видим подсумок и винтовку, брошенные на песок, и неровный след идет дальше. Потом мы видим брошенное седло, богатое седло, расшитое седло, призовое седло, и след идет дальше. Потом мы видим пустую флягу на следу. Потом мы видим брошенный наган, и отсюда чело­век уже не шел, а полз.

Потом мы видим стервятника над барханом. И, наконец, мы видим далеко фигурку человека. Он ползет. Он ползет и падает. Поднимается, ползет и снова падает. Стервятник кружит над ним. Затемнение.

Прекрасные примеры выразительного и драматичес­кого использования вещей мы можем найти в лучших на­ших звуковых фильмах, например, в «Чапаеве» (объясне­ние Петра с Анкой у пулемета, сцена с картошками — ког­да Чапаев, раскладывая на столе картошки, объясняет Еланю, где должен находиться командир в походе, бою, атаке), в «Мы из Кронштадта» и др.