ВЕЩЬ САМА ПО СЕБЕ

 

Существуют фильмы, которые не изображают ни происходящего (Begebenlieit), ни придуманного и ни лично пережитого. Существуют фильмы, которые просто показывают какую-либо вещь и не имеют при этом намерения обогатить нас новыми познавательными сведениями. Вещь кажется освобожденной от всякой связи событий, вынутой из контекста. Это просто—вещь сама по себе. И кадр, в котором она появляется, не подразумевает помимо себя ничего другого.

И вот тут тенденция переходит в свою противоположность. Чистый объект становится чистым явлением. Сухой факт становится простой видимостью. Покоящаяся в себе реальность становится оптическим впечатлением (Impression). Итак, кинематография факта, последовательно доведенная до предела, переходит в свою противоположность — в абсолютное кино.

Выясняется, что эта «вещность» тоже является абстракцией действительности, которая без своих соотношений и значении, собственно, и не является действительностью.

У нас имеются превосходные «фактические» фильмы. Например мастерски сделана фильма Бассета «Рынок на Виттенбергплатц». Мы видим здесь вещи без дальнейшего их использования: строятся лавки, ларьки, корзины наполняются фруктами, люди покупают, люди продают; здесь и цветы, и животные, и товары, и отбросы. Эти кадры ничего не означают. Они не имеют ни особого познавательного интереса, ни особой актуальности, ни определенного лирического настроения. Мы их просто смотрим. Вещи эти просто существуют. Ничего красивого, ничего интеллектуального, что нас радует я освежает, нет в таких кадрах, как, например, в кадре со старой базарной торговкой, ковыряющей в носу, или лошадью, сующей голову в шайку с водой, или с блестящими на солнце влажными виноградинами.

Это просто ощущение жизни, возбужденное созерцанием бытия в его поразительной видимости и очевидности, этот рынок — чисто оптическое переживание. Но он все же существует еще и как некая данность, происходящая в определенное время и расположенная в пространстве. Это ощущение пространственной и временной определенности дает изображаемым вещам какую-то внеизобразительную, вне кадра лежащую реальность. Они действуют на нас и как факты, о которых кадры нас просто ставят в известность.

Объективное бытие этих фактов еще не окончательно поглощено, не окончательно превращено в зрительное впечатление.

Конечно, объективно буржуазная точка зрения — показывать рынок как чисто-оптическую радость и не видеть, не показать всего, что кроется за этими кадрами.