МЫ НАХОДИМСЯ «ВНУТРИ»!

 

Все это происходит благодаря подвижности киноаппарата. Он всегда показывает не только новые вещи, но и новые расстояния и точки зрения. Исторически это абсолютно новое в данном искусстве.

Кино открыло новый мир, который был закрыт от наших глаз. Видимый, окружающий человека мир в движении и отношение человека к этому миру. Живое пространство и пейзаж, живое лицо вещей, ритм масс и скрытое выражение молчаливого бытия.

Но кино в процессе своего развития внесло не только новый материал. Оно уничтожило фиксированное расстояние между зрелищем и зрителем; то расстояние, которое до сих пор было одним из основных признаков зрительных искусств.

Зритель не находится больше вне замкнутого в себе мира искусства, заключенного в плоскость картины или в сценическую коробку. Художественное произведение здесь не обособленный мир, возникающий как микрокосм и подобие в пространстве, доступ к которому невозможен. Киноаппарат ведет зрителя в качестве спутника внутрь самого кадра. Я вижу вещи внутри самой фильмы. Я окружен образами фильмы и втянут в ее действие.

Что из того, что я точно так же, как в театре, два часа сижу на одном месте? Я вижу Ромео и Джульетту все-таки не из партера.

Я глазами Ромео смотрю вверх, на балкон, и глазами Джульетты — вниз, на Ромео. Мой взгляд, а с ним «и мое сознание отождествляются с персонажами фильмы. Я вижу то, что видят они. Своей точки зрения у меня нет. Я иду в толпе вместе со всеми, я лечу, я ныряю, я скачу верхом вместе с ними. И если в фильме один смотрит другому в глаза, то он смотрит с экрана мне в глаза. Ибо у аппарата мои глаза, и он отождествляет их с глазами действующих лиц. Они смотрят моим взглядом.

Ничего похожего на это отождествление, которое сегодня является характерным для любой фильмы, не происходило еще ни в одном искусстве. И это решающее различие между кинематографом и театром. (Я еще вернусь к этому для разрешения вопроса о возможности применения кино на сцене.)

За много столетий мы имеем впервые радикально-новое формальное выражение идеологии. Разумеется, кино возникло как выражение буржуазной идеологии — идеологии монополистического капитала. Но другие, «старые» искусства, несмотря на новое содержание, обладают еще традиционными формами, принесенными ими из докапиталистической эпохи. Существенные формы старых видов искусства под давлением нового содержания изменяются очень медленно.

Принцип конструкции мольеровской или шекспировской драмы немногим отличается от конструкции современной театральной пьесы. Но кино — единственное искусство, которое возникло в буржуазную эпоху и которому пришлось не копировать докапиталистические формы, а постепенно преодолевать их. Я еще буду говорить о том, как этот факт проявляется в уничтожении фиксированного расстояния, в уничтожении единой, твердой и неизменной точки зрения.