ПРОТИВОРЕЧИЕ, КОТОРОЕ БЫЛО

 

Правда, немое кино в технике ракурса и монтажа достигло богатой, дифференцированной культуры зрительного выражения. Правда, новая, еще не развитая звуковая техника вначале отбросила кино на примитивную стадию. Но из технического кризиса педанты создали принципиальное противоречие между речью и изображением.

Взглянем ближе на это противоречие. Я сам десять лет тому назад (когда практически киноискусства почти не существовало) в книге «Культура кино» противопоставлял немое кино как зрительное по существу искусство понятийному искусству слова. Это резкое противоречие между зрительным и незрительным действительно существовало, но это не значит, что оно должно сохраниться. В развитии оно может диалектически разрешиться в синтезе. Тогда возникнет третье, нечто совершенно новое, с новыми законами.

Я в старой теории ссылался на немое кино. Звуковое же кино—это другое искусство, с другими принципами и другими возможностями. Нельзя настолько облегчать себе проблему, чтобы законы, усвоенные по отношению к немому кино, догматически применять к звуковому.

Противоречие между зрительным выражением кадра и логическим смыслом слова в немом кино было резко и неразрешимо, потому что зрительная игра в кадре прерывалась написанным текстом. Картина и литература, две совершенно разные категории, сменяли друг друга. Монтажный ритм все время нарушался. Когда мы сегодня смотрим немую фильму, именно это нам кажется невыносимым.

В звуковом кино непрерывность кадров никогда не прерывается. Оптический ритм монтажа не рвется. Да и в самом кадре ничего не меняется. Мы только слышим разговор, который мы уже видели. И звучащее слово не обладает такой логической отчетливостью, как написанное. Ибо голос тоже придает слову некое эмоциальное выражение, которое можно приноровить к характеру и ритму кадра, как музыку.

Следовательно, в немом кино борьба против слова казалась логичной. Идеалом была бы фильма без всякого текста, в первую очередь без рассказывающего текста. И борьба против диалога была, в сущности, борьбой против чтения.

Нам ведь никогда не мешало видеть диалог в драматической сцене. Нам бы не помешало и слышать его, если бы кино сразу возникло как звуковое кино.

Мы были бы чрезвычайно довольны тем, что кадры не иадо было бы всегда прерывать, чтобы действие становилось понятным. Только потому, что кино было немым, оно должно было быть и бессловесным. И вывод, что оно вообще должно быть бессловесным (то есть звуковое кино — также), был ошибочным выводом догматиков, о которых не заботилась творческая практика.