РОМАНТИЗАЦИЯ КАК СРЕДСТВО САМОЗАЩИТЫ

 

Итак, романтично все далекое и все, что далеким должно остаться. Все, что угрожает покою, вытесняется за пределы этой ограды. В этой романтизации заключается мера самозащиты мещанина. Никакой страх не должен поколебать веру в неприкосновенность его жизненного базиса (которого кстати, быть может, уже вовсе нет). Для поддержания этой веры существует happy end. Каким бы плохим ни было положение мещанина, перемена кажется ему страшнее. Ибо тому, кто не видит никакой политической и социальной сущности событий, всякая перемена кажется темным запутанным хаосом. Психология фашизированного мелкого буржуа, как мы увидим, несколько изменилась. У него появилась кажущаяся критически-революционная точка зрения, которую капиталистическое кино тоже сумело использовать в своих целях.

Само собой разумеется, что не все фильмы делаются в соответствии с этой мелкобуржуазной психологией. Иногда в деталях (реже — в целом) прорывается и другая нота. Вследствие исторического развития новые мотивы проникают в неизменно узкий кругозор мещанина.

В развитии кинематографического сюжета отчетливо видны три периода эпохи монополистического капитала. Военный и послевоенный кризис (примерно до 1923 года), затем период относительной стабилизации и всеобщий кризис системы мирового капитализма. Психология мелкого буржуа, в сущности, меняется мало. Но явления, на которые он должен реагировать, меняются. Желание мещанина — успокоение. И это дает ему капиталистическое кино. Успокоение — даже в изображении самых волнующих сенсаций, даже в «критическом» показе социальных проблем. С этой техникой успокоения капиталистическое кино привело мелкобуржуазные массы к фашизму. Особые психологические методы, которыми оно этого достигло, мы разберем отдельно.