РОМАНТИЧЕСКИЙ АНТИКАПИТАЛИЗМ

 

Георг Лукач так описывает антикапиталистическое настроение мелкого буржуа в послевоенное время:

«Для мелкого буржуа монополистический капитализм означает иррациональную судьбу. Его жизненные инстинкты, порабощенные капиталистической системой, восстают против системы, но мелкий буржуа не в состоянии ни помять истинных причин своего недовольства, ни желать их устранения».

«Порабощение жизненных инстинктов» состоит между прочим в «бесчеловечной» и «бесчувственной» механизации жизни. Кино считается в своей тематике с этим антикапиталистическим настроением протеста мелкого буржуа. Но оно одновременно дает ему безопасное реакционное направление тем, что, фиглярствуя, показывает ему эпоху раннего капитализма, которая еще не знала этой бесчувственной «механизации современной цивилизации».

 

«О ВЕНА, УМИРАЮЩИЙ ГОРОД СКАЗОК!»

 

Так создалась и большая серия фильм о «старой, уютной Вене». О патриархальной Вене времен Шуберта, где еще не было темпа машин и, по-видимому, никакого духа «гешефтмахерства», где царили только сердце и душа, настроение и музыка, только мечты и любовь.

Два года подряд эти сентиментальные фильмы шли одна за Другой. Вена стала символом исчезнувшего, счастливого мира.

Попутно к этим фильмам примешивалась фашистская пропаганда против либеральной республики—тем, что показывалось, как эрцгерцоги и принцессы Габсбургского королевского дома в сердечных демократических чувствах смыкались с народом, не считаясь с классовыми различиями, и были по существу необыкновенно любезными, симпатичными людьми.

Существенным в этих фильмах является настроение меланхолической обреченности. «О Вена, умирающий город сказок» — это грустный лейтмотив всех этих фильм. Ибо даже протест справа не должен стать серьезным взрывчатым веществом. Он мог бы перекинуться и налево, что при растущем влиянии коммунистической партии Германии стало бы вероятной опасностью. Монополистический капитал вовсе не думает о реставрации прежних хозяйственных форм, и потому обреченность мелкого буржуа меньше всего мешает ему.