ОТ АВТОРА

 

Два года тому назад в Москве на одной дискуссии о киноискусстве мой противник в качестве последнего аргумента вытащил книгу из кармана, как меч из ножен, и хотел убить меня авторитетом автора:

—      Здесь написано...

Я узнал книгу и ответил противнику.

 

— Книгу, которую вы цитируете против меня, я сам написал. Но двенадцать лет тому назад! И ни киноискусство, ни вы сами не остались на том же месте, при тех фактах и мыслях, которыми вы, товарищ, сегодня еще аргументируете!

Эта книга была «Der sichtbare Mensch» («Видимый человек»). Ее и сегодня все еще цитируют не только на дискуссиях, но и в теоретических статьях о кино. Я надеюсь, что моя новая книга положит этому конец.

Книга «Der sichtbare Mensch» была первой попыткой теоретического анализа кино. Тогда не только не существовало теории «нового искусства» — не было еще и самого предмета этой теории. Кино еще никто не считал искусством. Ни одна эстетика не посвящала ему ни одной главы. Ни одна газета не удостаивала его критическим отзывом наряду с театром. Образованные, культурные люди смотрели на него еще как на род ярмарочно-балаганного зрелища.

Моей первой теоретической задачей тогда было доказать, что кино — это новое, значительное искусство, стоящее не ниже своих тысячелетних собратьев.

Однако это надо было доказывать возможностями и перспективами кино, ибо то, что имелось налицо, было еще слишком ничтожно. Немое кино только еще начинало тогда из фотографической репродукции театрального зрелища развиваться в самостоятельное искусство и находилось на пути к воссозданию действительности своими специфическими средствами.

Книгу «Der sirhtbare Mensrh» я написал в то время, когда звуковое кино в Европе вытесняло немое. Звуковое кино не является развитием немого. Оно представляет собой чрезвычайно родственное, но все же новое искусство. В начале двадцатого века мы пережили, таким образом, необычайно редкое историческое событие — рождение нового искусства. Наступило время подведения баланса и написания новой теоретической работы.

Разница между «Видимым человеком» и этой новой книгой заключается не только в том, что за это время развился и изменился сам предмет теории: изменился и сам автор. В этой новой книге я пытаюсь рассматривать все явления кино с позиций марксизма не только в отношении содержания, но и в отношении формы, как выражение определенной классовой идеологии.

Между немецким изданием книги «Der Geist der Films» и русским изданием «Дух фильмы» тоже большая разница. Я намеренно говорю «издание», а не перевод, так как я значительно переработал немецкий оригинал. Да и сам автор «переработал» себя за это время. Я уже два года живу в Советском союзе, и практика социалистического строительства научила меня многому, о чем я на Западе знал только по книгам. «Дух фильмы» — это не перевод, а новая книга, и на основе немецкого текста судить о ней нельзя (замечание для моих критиков).