СОН

 

Когда место действия наплывом переходит в другое, оно приобретает какую-то зыбкость, словно сон или картины воспоминаний. И все же они остаются однозначными местами действия, которые можно отличить друг от друга.

В моей фильме «Наркоз» есть такие сцены сна. — Девочку выгоняют из класса. Она идет. Аппарат следует за ней. Девочка, не выходя ни из одной двери, попадает сразу на улицу. Место изменяется, не потеряв непрерывное т и, и мы уже в другом месте, хотя не сходили со своего места. Или: девочка -стоит в вестибюле театра и поворачивается, чтобы итти. Аппарат — за ней. Она ступает на снег. Она проходит мимо заснеженного дерева. Однако лестницы и колонны вестибюля еще видны. Мы делаем вместе с девочкой еще несколько шагов. Она стоит в снегу на дворе. Или:

девочка сидит в своей комнате. Она подымает глаза и изумленно улыбается. Аппарат панорамой следует за ее взглядом вдоль стены, и в кадр попадают освещенные окна шикарного дома. Аппарат панорамой сползает со стены, и девочка стоит внизу перед домом, на улице.

Когда превращение одного места в другое неправдоподобно, оно действует, как сказка. Но сон — это другое. Во сне одно место не превращается в другое, оно вообще не имеет однородного характера. Это вовсе не одно место.

Как раз в силу реальной непрерывности панорамы, в силу того, что мы проходим через это пространство, мы устанавливаем его реальность. Здесь фантастичен не только монтаж, но и сама вещь. Только странствующий аппарат может передать нам это чувство сна: где-то быть и все-таки находиться в другом месте.