POST SCRIPTUM

Стремительно уходят годы. Опавшими листьями шуршат дни по дороге жизни. Давно выпал снег седины. Но не выросла еще трава забвения, не ушли воспоминания, старой кинолентой приходят они по ночам.

В двух толстых папках лежат страницы рукописи его воспоминаний. Андриканис начал писать мемуары.

— Пишу для себя. Чтобы не забыть, — говорит он.

Что же, рассказать ему есть о чем.

В Доме творчества «Болшево» Евгений Николаевич всегда снимает комнату в одном и том же голубом домике. Он очень привязывается к месту и людям. У него постоянный круг друзей и знакомых. Правда, с годами их становится все меньше... Однолюб. Склонен к постоянству. Не чурается одиночества.

Это одна грань.

Весельчак. Жизнелюб. Мистификатор, бывший не только участником, но и инициатором даже далеко не безобидных розыгрышей. Любит побалагурить в компании. Не жаден. Отзывчив.

Это другая грань.

Честолюбив. Гордится своими успехами. Ему доставляет удовольствие, когда его хвалят.

В нем поразительно уживаются цельность натуры и противоречивость поступков, деловитость и неумение «делать дела», завидная сила воли и беспомощность перед хамством, бездушием, бюрократизмом.

Выкуривая в день по полторы-две пачки сигарет, он никогда но жалуется на здоровье. Каждое утро делает зарядку, обливается холодной водой, тщательно бреется, появляясь па работе свежим, подтянутым, в боевом настроении.

Его называют неутомимым, неиссякаемым. Его энергии может хватить на многих. Он достойно представляет свое столько пережившее и так много повидавшее на веку поколение.

С годами, говорят, многое стирается. Остается только суть. Чистое золото правды. Вся правда кинематографиста Евгения Николаевича Андриканиса — в его искусстве. В том, что он сделал, и в том, что еще может сделать.

Его искусство пронизывает глубокая вера в человека, в его благородство. Оно одухотворено любовью к людям. Гуманны и глубоко нравственны работы Андриканиса в кино и на телевидении.

Сейчас трудно сказать, о чем может оказаться новая работа режиссера Андриканиса. В его домашнем архиве хранится несколько написанных и не

поставленных сценариев художественных фильмов, «Если бы я был моложе, я бы стал ставить «Тайну Пуло-Кондора» и убежден, что получилось бы неплохо». Это из его письма. Сценарий об узнике крепости Пуло-Кондор, вьетнамском коммунисте Тон Дык Тханге был написан лет десять-пятнадцать назад. Но в силу разных обстоятельств не поставлен. Как и другие его сценарии — «Лермонтов», «Тула, 30 октября». В домашнем архиве лежат и наброски, эпизоды сценария о героине французского Сопротивления, дочери композитора Скрябина, княгине Оболенской.

«Ты ведь знаешь, без дела я не могу сидеть — дописываю сценарий «Сопротивление», — из другого письма. Эту работу он называет своей «лебединой песней».

«Надоело, надоело, надоело! Возьму отпуск, поеду в Болшево. Ничего не буду делать, не хочу никого видеть» — это уже из разговора.

А через неделю после отъезда в Болшево звонок: «Помираю от скуки. Приезжай...»

...Однажды осенью он решил поехать в Ялту.

С этим городом у Андриканиса связано много приятных воспоминаний. Здесь он начинал свою самостоятельную работу оператором. Сюда он приезжал в марте 1959 года, чтобы показать К. Паустовскому сценарий «Северная повесть».

На этот раз Андриканис, как он сам говорил, ехал просто отдыхать.

«Устал. Три года без отпуска, шутка ли! Все. Ничего не хочу делать. Ни о чем не хочу думать».

Уехал и как в воду канул. Обычно, когда он уезжал из Москвы, от него приходило либо письмо, либо открытка. На сей раз не было даже телефонного звонка.

Позвонил домашним Андриканиса справиться, не случилось ли чего.

Жена, Галина Николаевна, удивилась. Что может случиться? Немного простыл. Была температура, но все, кажется, прошло. В конце разговора доверительно:

— Кстати, вы не знаете, из-за чего все-таки Андриканис поехал в Ялту?

— Отдыхать.

— И вы поверили?

— Во всяком случае, так он сказал...

— Он набил чемодан какими-то бумагами, взял пишущую машинку и укатил. Вы уверены, что он действительно будет отдыхать?

Все может быть. Но я никогда не слышал, чтобы отдыхать ездили с пишущими машинками. Тем более в Ялту...