Полное драматургическое построение

То была реклама, сверхкороткое произведение. А как же строится драматургия

более крупных фильмов?

Попробуем сочинить драматургический план такого сценария, следуя

описанным принципам, и постараемся заставить работать «механизмы» нашей

психики. Название мы придумаем позже. А пока пойдем классическим путем.

Перед вами стоит задача развернуто, с диалогами и подробными описаниями, в

красках и жизненных образах представить себе по конспективному изложению

либо рассказ, либо фильм на внутреннем экране.

7. Начало сюжета. Экспозиция, раскрытие ситуации

В одном маленьком южном городе жил необыкновенно крепкого сложения

старый человек с женой. EMV бьио под семьдесят. Он зарабатывал себе на жизнь тем, что делал и продавал гробы. Гробы он

делал хорошо. А умирали в этом городе редко. И жил он потому бедно. Иногда он

подрабатывал игрой на скрипке. Играл он отменно. И скрипка у него была

великолепной.

Часть ситуации мы раскрыли. Дали характеристику героя. Показали

некоторые его черты, особенности. Он был крепкого сложения. Все, что он

делал—делал на совесть. Но жил бедно.

Пока в этом куске нет ни слова об обстановке, о внешнем окружении. Не

заявлено, с кем и как он общался, кроме жены. Если гробовщика можно

рассматривать как некую драматическую силу, то явно недостает ее

противоположности. Ей не с кем в будущем бороться. А это значит, что такую

противоположность следует придумать. Попробуем.

2. Возникновение конфликта

В этом городке был еврейский оркестр, который играл на всех свадьбах.

Иногда гробовщика приглашали играть в этот оркестр. Отсюда и его

дополнительный заработок. Обычно рядом с ним во время игры оказывался

щуплый флейтист, который даже веселые мелодии играл нестерпимо жалобно.

Гробовщик за это ненавидел флейтиста, ругал его и даже собирался побить. А

тот с трудом терпел его угрозы за талант.

Так мы продолжаем раскрывать ситуацию. Оказывается, что

самостоятельно заработать игрой на скрипке гробовщик не мог. Он получал

деньги только тогда, когда играл в оркестре. Но еврейский оркестр приглашал

редко. И к тому же, игра в оркестре вызывала у него раздражение из-за плохо

играющего флейтиста. У них была активная взаимная неприязнь.

Налицо — первый симптом конфликтной ситуации. Откажется бедный

гробовщик играть в оркестре — не заработает денег. А деньги ему очень

нужны. Приходится терпеть, преодолевать собственное раздражение ради

заработка. Таким образом, проявляется и первый элемент интриги. Читатель

уже может задать себе вопрос: будет ли гробовщик и дальше терпеть

ненавистного флейтиста ради получения дополнительного дохода или сорвется

и откажется от очередного приглашения.

Можно считать, что мы уже включили второй психологический «механизм»

читателя в работу. Мы заинтриговали его ожиданием развития хода событий.

Что же будет дальше? Читатель, может быть, еще не осознавая, уже начал гадать, пред-

чувствовать нарастание конфликта.

Наша задача — дальше не упустить интерес к происходящим событиям. А с

другой стороны — углубить ситуацию, обострить ее. Сделать ее для читателя

более явственной и убедительной. Постараемся справиться и с этой задачей.

3. Развитие действия. Перипетии

Гробовщик никогда не был в хорошем расположении духа. Вечером он сел

подсчитывать свои убытки за год. Получилась огромная сумма. От грусти он

заиграл на скрипке. А еще — богатый чиновник уехал умирать в большой город,

евреи много раз не приглашали его играть на свадьбах. Тоже убыток. А ест бы

всю эту сумму положить в банк, то были бы весьма приличные проценты.

В третьем куске мы еще больше раскрыли черты характера героя. Показали

те, что характеризуют его не с лучшей стороны. Но вместе с тем, продолжили

рассказ о его жизни и поведении. Получилась небольшая передышка в

нагнетании информации.

4. Первый поворот в событиях

Неожиданно жена его заболела. Она позвала мужа к себе и сказала, что

умирает. Он увидел в ее глазах, что она радуется приближению смерти. И он

вспомнил, что ни разу не приласкал ее, не подарил платочек, не принес со

свадьбы сладенького, а только кричал, ругался и нагонял на нее страх. Он понял,

почему она радуется смерти, и ему стало жутко.

Поворот в событиях чрезвычайно неожиданен. В первых отрывках наметился

конфликт между гробовщиком — с одной стороны, и еврейским оркестром и

флейтистом—с другой. Там, в этом предполагаемом конфликте, читатель, ждал

неожиданностей или новых событий, а беда пришла совсем с другой стороны.

Мы, для увеличения степени неожиданности хода событий, сделали поворот в

сюжете не там, где его ждали, а совсем на другой линии. Первоначально о

второй сюжетной линии мы не дали читателю никакой информации. Мы как бы

усыпили его бдительность.

А когда происходит такое резкое и непредсказуемое изменение в развитии

действия, это означает, что мы подбросили читателю огромное количество информации. И вам, и будущему читателю,

требуется некоторое время, чтобы осмыслить и прочувствовать это.

Но мы пошли дальше. Нагружать читателя, так нагружать. Мы рассказали о

том, что привело гробовщика к осмыслению прожитой жизни. Теперь одно

открытие в характере героя следует за другим. Получается целых три поворота.

Он думал о деньгах, а в это время жена объявляет ему о своей наступающей

смерти. Он вспоминает все свое плохое отношение к ней в прожитой жизни и

делает в себе открытие. Он осознает, что был к ней несправедлив, жесток и

непорядочен. Ему стыдно за себя. В нем проснулась совесть.

Попробуйте проанализировать свои мысли и чувства в моменты, когда вы

читали последний кусок рассказа. Если вы не были озабочены проблемой

понимания сути драматургии, то, вероятно, в процессе чтения подумали: «как

ужасна была жизнь этой робкой и покорной женщины». Возможно, вы

подумали также, что гробовщик был бездушным скрягой. Какая-то подобная

мысль должна была пробежать в глубинах вашего сознания и вызвать эмоции.

Если этого не случилось, то прочитайте кусок еще раз. Смоделируйте процесс

восприятия читателем этого куска и проанализируйте результат. Ведь страшно

подумать, какую жизнь прожила жена этого скрипача-гробовщика.

Но дальше наступает самое страшное: гробовщик понимает, что жена на

пороге смерти; на исходе своей жизни он вдруг осознает, что творил всю

жизнь. Ему стало жутко, страшно за себя. А это тоже не может не вызвать

эмоции у читателя. Разговор героя с совестью всегда привлекает интерес.

Гробовщик не вызывает симпатии, но так как в нем проснулось чувство вины

перед женой, он заслуживает сочувствия.

Наступил момент, когда мы включили еще один психологический

«механизм» читателя: мы побудили его отнестись к герою неравнодушно, не

позволили ему остаться безучастным.

Двинемся дальше.

5. Новые перипетии

Взял гробовщик у соседа лошадь и повез старуху в больницу. Там принимал

фельдшер, знающий больше доктора. Фельдшер осмотрел старуху и заключил, что у нее или грипп, или тиф.

Узнал возраст и сказал, что полсила достаточно. Назначил

порошки. По разговору муж: понял, что дело плохо. Гробовщик

умолял фельдшера поставить банки. Получил грубый отказ.

Попросил поставить хоть пиявки. И получил еще большую

грубость в ответ. Старик еле сдержался, но молча повез жену

домой.

Совесть у гробовщика начала работать. Может быть,

впервые в жизни он проявил к жене участие: повез в больницу.

Следовательно, он понял, что она ему нужна, понял то, что не

осознавал раньше. Он повез ее в больницу с надеждой, что ей

помогут, продлят ее жизнь. Но получил в ответ обрушение

надежды и грубое и незаслуженное хамство медика, напоролся

на удар по пробудившемуся сердцу. Такой поворот — от

надежды до безнадежности — да еще в грубой форме, не

может не вызвать сопереживание с персонажем и щемящее

чувство досады за героя.

Обратите внимание на поворот событий: надежда скачком

переходит в свою противоположность — обреченность.

Конечно, это удар по эмоциям читателя, преднамеренный

авторский удар. Так достигается еще большее срастание

интереса читателя с происходящими событиями.

Несправедливость фельдшера, поставленная на пути первого

благородного порыва персонажа, не может никого оставить

равнодушным. Происходит некоторый всплеск эмоций.

Кое-какие авторские цели уже можно считать

достигнутыми. Читатель с интересом внимает развитие

действий. Он начал сопереживать с героем. Можно сказать,

отрицательный герой на его глазах начинает меняться,

проявляя положительные человеческие качества. За этим уже

интересно следить. Психологические «механизмы»

наращивают обороты. Читатель оказался во власти автора. И

пока он осознает и переживает эту часть содержания, можно

дальше развить и поддержать его эмоции, раскрыть новые

грани характера человека или подтвердить известные. Не

следует спешить с новым поворотом событий.

Дома он подумал, что впереди четыре дня праздников и

работать будет грех. Снял со старухи мерку. Сделал гроб. Жена

слегла. Подозвала к постели мужа и напомнила ему, что

пятьдесят лет назад у них родилась белокурая дочка. Они

радовались, пели песни под вербой. Но дочка померла. Гробовщик

не смог этого вспомнить. К утру старуха испустила дух. Все обряды были соблюдены.

Прощаясь, он потрогал гроб и подумал, что сделал его хорошо. А по дороге с

кладбища его охватила тоска. Сам почувствовал жар и ломоту. Ему

вспоминалось, что за пятьдесят два года он ни разу не приласкал свою

благоверную, не пожалел ее. А ведь она готовила и стирала, колола дрова и

укладывала его пьяного в постель. Бережно убирала скрипку после игры на

свадьбах.

Очень долго нельзя без ярких событий в фильме удерживать интерес

зрителей. То же самое и с читателями. Активность внимания у человека имеет

периодический характер. Чуть дали ему перевести дух и подумать, а дальше —

опять нужно искать новый поворот. Иначе интерес к произведению может

пропасть.

Сюжет на этом этапе развивался предсказуемо, неожиданностей не было.

Но ситуация изменилась: гробовщик остался вдовцом, и его посетили

грустные мысли, подсказанные совестью. Его размышления о жизненных

ошибках прошлого, естественно, опять вызывает двойственные эмоции у

читателя: и долю сочувствия и пригоршню досады. Но автор уже думает о

подготовке почвы для следующего серьезного события. Такой подготовкой

служит погружение вдовца в воспоминания. Мысли читателей перед

поворотом необходимо отвлечь в сторону от предстоящего изменения

ситуации. Мы так и поступили.

6. Второй поворот в событиях. Обострение конфликта

Гробовщик понуро брел домой. На дороге его встретил флейтист и сказал,

что его приглашает к себе руководитель оркестра. Вдовцу показался

противным и жалким щуплый музыкант. Гробовщик нагрубил флейтисту, а

потом даже оскорбил его. Еврей вспылил, пытался противостоять, но тогда

верзила бросился на него с кулаками и мерзкими оскорблениями. Музыканту

пришлось спасаться бегством под лай собак и смех мальчишек.

Оркестр для гробовщика, как мы уже знаем, был источником

дополнительного дохода, которым он дорожил. А потому по мере

возможности сдерживал свою неприязнь к флейтисту, но в этот раз он

выплеснул всю свою нелюбовь наружу, не задумываясь о последствиях. Так с

оркестром было покончено, и с дополнительными заработками тоже. Он

обидел флейтиста несправедливо и незаслуженно.

Все шло одно к одному: жена заболела, заговорила совесть, умерла жена,

сам почувствовал плохо, с оркестром разругался. Произошло накопление

отрицательных событий, каждое следующее усугубляло ситуацию и

дополнительно усложняло жизнь героя. Он оказался в почти в тупике.

К этому моменту читатель уже глубоко втянут в переживания и

размышления героя. Он уже задумывается над вопросом: а чем же это все

кончится? Вероятно, строит предположения и догадки. Читатель втянут в игру

сюжета и стремится предугадать финал. А благодаря тому, что сопереживает

герою, то отчасти сам становится участником этой игры. Такое состояние

психики читателя позволяет нам подбросить ему еще одну порцию философии

и размышлений гробовщика. Этим мы и займемся. Читатель в наших руках.

7. Дополнительные перипетии

Гробовщик вышел к реке, увидел вербу с дуплом и вспомнил, о чем говорила

жена, вспомнил белокурого младенца. Сколько же лет прошло с тех пор!

Верба постарела. Он увидел, что вырубили красивый бор на том берегу, и река

уже не та. А в ней можно было бы рыбу ловить и продавать. Доход был бы.

Гусей разводить... плавать на лодке от одного богатого человека к другому и

играть на скрипке... И платили бы... А если бы все вместе, то какой доход

сложился бы... Но он всего этого не сделал. И почему это люди не делают то,

что нужно? Зачем он всю жизнь бранился, бросался с кулаками, обижал

жену? Спрашивается, для какой надобности обидел вчера бедного еврея-

музыканта? Зачем люди мешают друг другу жить?Ведь от этого только

одни убытки!

На следующее утро, уже совсем больной, сам пошел к фельдшеру, получил

от него порошки и понял, что его дело тоже плохо.

Вернулся домой, с трудом взял скрипку и, присев на ступеньки, заиграл

жалобную песню.

Казалось бы, все — жизнь кончена. Герой заиграл себе отходной марш. Но

так получился бы мрачный финал, а мысль автора осталась бы невыраженной

до конца. Конфликт героя с самим собой и конфликт героя с флейтистом не

получили бы разрешения. А без разрешения конфликта, без прохождения конфликта через кульминацию, драматургическая конструкция окажется не

завершенной. Требуется еще один неожиданный поворот, а может быть, и

двойной поворот, самый неожиданный, который окончательно выявит и

авторскую мысль, и авторскую позицию, и завершит сюжет. Попробуем

сочинить такой финал.

У нас было два конфликта. Первый — конфликт гробовщика с флейтистом.

Второй - гробовщика с самим собой. Он осуждал себя за свой дурной характер,

с ним в спор вступила совесть. В этом направлении, в сфере этих конфликтов и

нужно искать неожиданные перемены в действии.

Неожиданно появился улыбающийся флейтист. Увидел гробовщика и весь

сжался от ужаса. Но тот ласково подозвал его к себе поближе. Флейтист

изложил цель визита: руководитель оркестра просит сыграть с ними на

богатой свадьбе. Гробовщик, еле дыша, сказал ему, что занемог, и опять

заиграл на скрипке. Музыка повергла флейтиста в восторг и растрогала до

слез.

Вечером к гробовщику пришел батюшка, исповедовать. Спросил про грехи.

Старик вспомнил несчастное лицо жены и истошный крик флейтиста, когда

его, убегающего от кулаков, кусала собака. И велел батюшке отдать скрипку

еврею.

8. Эпилог

Теперь флейтист играл на скрипке, и все в городе восхищались его

инструментом и его новой музыкой.

Что же произошло в последнем отрывке? С какими мыслями и чувствами

подошел читатель, а если бы это было на экране, то и зритель, к финалу?

Когда гробовщик осознал, что неправильно прожил жизнь, нам его стало

чуточку жалко, его раскаяние вызвало в нас сочувствие к нему. Мы понимаем,

что в нем были глубоко запрятаны добрые человеческие черты, которые он,

вероятно, подавлял в себе пятьдесят лет. Может быть, кто-то сопоставил его

жизнь со своей и даже задумался над собственными поступками и собственной

жизнью: правильно ли он живет и действует? Следовательно, психологические

механизмы нашего воспринимающего субъекта были включены в работу и

привели его такому состоянию и к таким мыслям, которые мы собирались у

него вызвать. Вопрос, чем же кончится рассказ, чем завершится жизнь гробовщика и, следовательно, наш сюжет, для читателя

остался пока без окончательного ответа. А ему интересно узнать завершение

истории, как разрешатся оба конфликта. Мы втянули читателя в игру по нашим

правилам, заинтересовали его, порциями давали ему информацию о развитии

событий в жизни гробовщика, два раза преподнесли неожиданные повороты

сюжета, которые подогревали его интерес. Теперь остался последний ход,

завершающий историю и раскрывающий мысль автора. И читатель должен с

интересом ждать этот финал.

Флейтист появляется снова в самый неподходящий момент жизни

гробовщика, когда тот осознал, что неправильно прожил жизнь, и когда смерть

уже стояла рядом с ним. Как поступит гробовщик в этой, по сути своей,

экстремальной ситуации: еще больше озлобится на незваного посетителя,

промолчит, уйдя в себя, или публично раскается? Читателю в этот момент

дается право поразмышлять и построить свои предположения. Это может

происходить с ним и осознанно и неосознаваемо, но обязательно вызовет у

него такую работу мозга.

Поступок гробовщика оказался иным, чем можно было предположить. Он

ласково и примирительно подозвал к себе флейтиста и сказал, что заболел, и

дал понять, что не сможет играть на свадьбе. Но затем глубоко растрогал до

слез еврея своей музыкой.

В последние мгновения жизни гробовщик не покаялся в грехах батюшке,

а совершил поступок, которым показал, что всю жизнь он был не прав. Жене

он уже не мог признаться в своих грехах. Так хоть еврей пусть теперь знает,

что он признал себя виноватым перед ним, что он, подарив ему скрипку,

попросил I прощения за несправедливо нанесенные обиды.

Мы вправе предполагать, что, дочитав до конца драматургическую

конструкцию рассказа, читатель понял основную мысль будущего

произведения или даже несколько мыслей, заложенных в сюжет и его финал.

Теперь бегло прочитайте только курсив, и в вашем сознании, вероятно,

выстроится целостная конструкция драматургического построения.

Прояснятся принципы и психологические основы драматургии. Если так

произойдет, то мы сможем считать, что почти достигли цели.

Но нужно акцентировать внимание еще на том, что компоновка

драматургического плана велась про принципу сопоставления. Нелюдимому и

здоровенному гробовщику был противопоставлен щуплый и беззащитный

флейтист. В результате этого сопоставления родился один из конфликтов.

Характер скупого и грубого человека был противопоставлен пробудившейся в

нем совести. В результате такого столкновения проявился другой, внутренний

конфликт героя. Благодаря этим конфликтам на протяжении всего изложения

разворачивались два вида борьбы, за исходом которых следил читатель.

Однако сопоставление проявлялось еще и в другой плоскости. Мы

последовательно сопоставляли куски или фрагменты рассказа, каждый из

которых не только дополнял, но и делал объемными и яркими характеры героев.

Кроме этого, мы вели сопоставление, используя столкновение сцен с активным

развитием действия со сценами менее напряженными, сценами чисто

повествовательного характера. Можно было бы показать и другие формы

сопоставлений, но автор надеется, что вы без особого труда уже сможете это

сделать сами. Ибо сопоставление двух слов в предложении — уже монтаж.

Таким образом, монтаж как принцип сопоставления работал в драматургии во

всех направлениях.

Уже где-то в середине нашего изложения для знающих русскую литературу

читателей учебника, скорее всего, стало ясно, что автор учебника «сочиняет»

рассказ Антона Павловича Чехова «Скрипка Ротшильда»1. Теперь вам осталось

только взять том А. Чехова и прочитать рассказ в подлиннике, чтобы понять,

как в блистательной литературной форме записывается сценарий фильма. Мы

же описали только драматургическую конструкцию. А рассказ был переведен на

многие европейские языки и оценен по достоинству.

Среди разного рода специалистов можно услышать сужде-

ние о том, что каждое произведение имеет собственную драма-

тургию, что якобы этому нельзя научиться. Либо есть талант-

и тогда все получается, либо его нет — и ничто не поможет.

Такой безапелляционный приговор не имеет никаких прав на жизнь. А. Чехов учился на всем своем творческом пути. Сравните его

ранние рассказы, подписанные именем Чехонте, со зрелыми произведениями

сорокалетнего Чехова и вы увидите как совершенствовалось его мастерство

драматурга даже в рассказах. В то время еще не было учебников по созданию

фильмов. Но всем были известны произведения Аристофана, Шекспира,

Мольера, Пушкина, Грибоедова, Сухово-Кобылина. Закономерности и

принципы построения игрового фильма выросли из драматургических

театральных построений. А по этому поводу тогда уже было дано достаточно

много советов и рекомендаций.

Чтобы окончательно развеять сомнения о единстве принципов

драматургии, рискнем сочинить драматургию сценария детской сказки и

проверить, как и там «работают» наши принципы.