Психологические корни драматургии

Колдунья-драматургия хитра, как лиса. С одной стороны, она любит

выделять себя из числа других выразительных средств экрана и гулять сама по

себе, как кошка, а с другой—тихо-тихо пользуется всеобщими «механизмами»

мышления человека и создания им сообщений и произведений. В основе этого

«механизма» лежит уже упомянутый нами принцип сопоставления.

Л. Кулешов в 1917 году написал, что фильм создается путем сопоставления

различных кадров, точно так же, как ребенк из кубиков с буквами собирает

слово. Это грандиозное теоретическое открытие произошло за шесть лет до

публикации С. Эйзенштейном «Монтажа аттракционов». Он тогда еще работал

милиционером, а потом и прапорщиком инженерных войск. Приписывать это

открытие С. Эйзенштейну — большая ошибка.

«Кубики», взятые для сопоставления, могут быть разными. И размером в

один кадрик (1/24 - 1/25 сек.), и в один кадр (0,5 сек. - 10 мин.), и размером в

одно слово, и как целая сцена, и даже — размером в эпизод. Играют же дети в

телепередачах в кубики размером в их рост!

И куда ни кинь — везде клин! Какое выразительное средство ни возьми —

в основе каждого лежит сопоставление его элементов. И в маленькие, и в

большие «кубики» дети-драматурги и дети-режиссеры играют, сопоставляя

большие и маленькие куски произведения. Отсюда и вывод: драматургия

насквозь, вдоль и поперек соткана с помощью монтажа.

Секрет драматургии заключается в сложности поиска что с чем и как сопоставить. В общих словах это выглядит убедительно. А

конкретно?

М. Ромм, прочитав множество книг, так и не нашел ясного определения сути

драматургии. Театральный драматург А. Штейн писал в статье «Что такое

драматургия»: «Иной раз просто чувствуешь себя беспомощным, когда тебя

спрашивают об этом».' У драматурга Н. Погодина драматургия начинается с

непонятного. Ю. Слеша считал, что драматургия присутствует там, где спорят

чувства человека. Вс. Вишневский видел драматургию там, где есть гимн и

патетика.

Но А. Штейн пошел дальше в своих размышлениях. Он усмотрел общность

театра, кино и телевидения в том, что у них у всех есть зритель, который

соотносит, сопоставляет события на сцене или на экране со своим личным

жизненным опытом, сопоставляет и делает выводы.

Зритель! В нем нужно искать корни драматургии. А. Штейн написал об этом

в 1974 г. А в 2000 А. Митта в книге «Кино между адом и раем» частично

объясняет через особенности зрительской психики драматургические приемы

игрового кино, но ничего не говорит о драматургии в документалистике,

публицистике, в информации и просветительском кино и телевидении. Но это не

умаляет достоинства его труда.

В литературе описан феноменальный случай, когда одна женщина,

приговоренная к смертной казни, умудрилась так заговорить своего судью, что

он, слушая ее, откладывал ее казнь два года и девять месяцев. Звали эту мудрую

женщину Шахразада. Она владела волшебным секретом, особым способом

рассказа, который заставлял великого царя Шахрияра откладывать из ночи в

ночь исполнение своего твердого намерения—лишить ее жизни.

Секрет ее волшебства как раз представляет собой секрет драматургии. Ей

удавалось так заинтересовать царя своим рассказом, что тот каждое утро с

нетерпением ждал наступления ночи и продолжения истории. Хоть Шахрияр

был и царь, но тоже человек, как и мы, — рядовые зрители.

Кто-то может воскликнуть: как это так — мы все разные, каждый из нас

неповторим! Да, действительно, мы — все разные. С этой истиной не следует

спорить. Однако получается неразбериха: с одной стороны, мы все — люди (не кошки, не слоны, не рыбы),

т. е. одинаковые, а с другой — все разные! Как тут быть? Как ухватиться за

общий корень, как схватить всех за руку и усадить перед экраном, когда рук

тьма миллионов'? Существует ли в принципе нечто общее во всем

разнообразии людей? Почему все восхищаются Пушкиным и Чеховым, Гете и

Шекспиром, если мы все беспредельно разные?

Начнем с самого простого. Человек, во-первых, — животное, а во-вторых,

— социальное животное. Причем, социальное — только во-вторых. Не хочу

никого принижать (и себя в том числе), но из этого вытекают три важных

постулата.

Первый. Как животным одного роду-племени, нам даны единообразные

«механизмы» мышления на всех уровнях, хотя при этом все мы разные.

Сколько существует на свете марок автомобилей, а принцип работы двигателя

внутреннего сгорания у всех один: поршень, шатун, коленвал, вспышка

топлива. Грубо говоря, точно так и у нас одинаково «устроены» мозги.

Второй. Прохождение и обработка информации от момента «увидел-

услышал» и до момента «понял» включительно тоже протекает абсолютно

одинаково, потому что работа органов восприятия и первичных отделов мозга

по своей конструкции и своим «механизмам» тоже ничем не отличается у

самых разных людей. Это имеет очень важное значение для понимания

некоторых секретов драматургии. Речь идет о психофизиологических

особенностях человека и об общепсихологических принципах работы сознания.

Третий. Там, где мы проявляем нашу социальную сущность. совсем

одинаковых практически нет — все разные. Это — высший уровень

деятельности интеллекта, личностный. Но и здесь все не так плохо. Разные, да

не совсем!

В народе говорят: «Кому нравится поп, кому — попадья, а кому — свиной

хрящик». Подразумевается, что вкусы у людей существуют различные. Но при

этом обязательно найдутся люди. у которых и вкусы совпадают. Любителей

закусить свиным хрящиком с хреном — далеко не единицы.

Возьмем и рассмотрим простейшую ситуацию. Вы сидите дома, пьете чай и

смотрите телевизор. В новостях вам соосша-ют: «Хороший ученик Петя Иванов

получил двойку в четверTii». Всем ясно, что получать неудовлетворительную оценку по какому-то

предмету, да еще в четверти, — это плохо. Так рассуждаете и вы, но не

принимаете сообщение близко к сердцу. Пьете чай дальше.

И в такой оценке события мы все будем единодушны, похожи друг на друга.

Реакция на такое сообщение у подавляющего числа зрителей будет совершенно

одинаковой.

Вы пьете чай дальше. Звонок в дверь. Открываете. На пороге женщина,

учительница. Она вам сообщает:

- Ваш Петя получил двой-

ку в четверти!

- Мой сын?

-Да.

- По какому предмету?

— По русскому!

После такого сообщения

равнодушным не останешься. Это -

не просто вообще плохо, а почти

личная драма. Сообщение с

общепсихологического уровня

понимания и оценки перешло на уровень личности, вашего ин- Рис. 1

дивидуального осмысления.

Для всех соседей вашего дома оно останется в общем смысле плохим, но не

трогающим за сердце. А для вас — жестокий удар по самолюбию, переживание за

сына и т.д.

Но все-таки, вы не единственный человек, кто так воспримет новость. Есть

небольшой круг людей, для которых слова учительницы окажутся болезненными

—это ваша семья: ваша вторая половина, две бабушки и два дедушки. Возможно,

к вам еще присоединится друг, который переживает события вашей семьи как

свои собственные.

При этом, вы любите современный рок, ваши родители —

джаз, а другие бабушка и дедушка — классическую музыку. И в

этом вы опять разные.

На простейшем примере продемонстрирована модель общества, модель

зрительских интересов (рис /).

На общепсихологическом уровне оценки и понимания получать двойки в четверти плохо с позиций любого человека.

На индивидуальном уровне уже другая картина (даже внутри одной семьи) —

музыкальные пристрастия уже расходятся полностью, но, когда событие коснулось

вашего чада, все сошлись в оценке, все посчитали, что это очень, очень плохо и

нужно что-то делать.

На рис. 1 большой круг под цифрой «1» (самый светлый) подразумевает все

наше человеческое сообщество. В него входят и два эллипса, отмеченные более

темным. Эллипс с цифрой «2» — это папа с мамой, которые любят рок. Эллипс с

цифрой «3» — это бабушка и дедушка, которые предпочитают классическую

музыку. Но на рисунке есть самая темная зона, где пересекаются эллипсы. Там

сходятся взгляды и мамы, и папы, и бабушки, и дедушки. Они одинаково оценивают

результат учебы своего школьника.

Большой круг — это то, в чем мы с вами все одинаковые и практически не

отличаемся друг от друга.

Что же это за качества, которые сделали нас похожими друг на друга не только в

строении тела?

Однажды ученые решили поставить дерзкий и сложный опыт: лишить человека

возможности получать все виды информации через все его органы чувств. Для этого

его поместили в ванну с жидкостью, накрытую мягкой неощутимой тканью, в

которой он не тонул, но и не мог определить свое положение. Ванну поставили в

совершенно темную комнату со звукопоглощающими стенами. Таким образом,

испытуемый не мог ничего видеть, слышать и ощущать. Для контроля на голову

надели датчики, чтобы снимать энцефалограмму, и над сердцем тоже укрепили

датчики.

Всего через десять минут у человека, лишенного инфор-

мации, начались галлюцинации. Через пятнадцать минут-

•угрожающие симптомы полного и безвозвратного расстрой-

ства психики. А сердце готово было выскочить из груди. На

этом роковом пороге испытание прекратили.

Что доказал опыт?

Человек не может существовать не только без воздуха, воды

и еды. Ему еще позарез нужна информация. Его мозг требует

информационной пищи куда более интенсивно, чем желудок воды и хлеба. Он, как выяснилось, не может жить без постоянной подпитки

совершенно определенными сведениями.

Главный и ненасытный возбудитель потребности информации — инстинкт

самосохранения! Именно он потребовал ее поступления в мозг на первых этапах

становления человека. Но в моменты, когда жизни индивида ничто не угрожает,

мозг продолжает требовать информацию из окружающего мира, чтобы работать

не останавливаясь.

В других экспериментах выяснилось, что информация требуется еще в

определенных количествах. Мало — ее голод не будет удовлетворен. Много —

мозг начнет защищаться и не сможет ее «переварить».

Уже в каменном веке люди обрели потребность в духовной пище. В периоды,

когда их жизни ничто не грозило, они устраивали праздники, создавали

украшения, шили изящные костюмы из выделанных шкур, рисовали на стенах

пещер и на камнях, писали первые знаки-иероглифы. Духовное общение и

потребность в нем стали неотъемлемой составляющей первобытного общества.

Мы унаследовали от них и постоянную физиологическую потребность в

обеспечении мозга информацией, и потребность в чисто духовной информации,

когда безопасность гарантирована. При этих же условиях, если информация из

внешних источников к нам не поступает, мозг сам начинает генерировать

информацию — для себя. Мы о чем-то думаем, что-то вспоминаем, что-то

сочиняем. Но при этом наши уши и глаза продолжают контролировать

окружающую обстановку и в любую секунду готовы подать сигнал об угрозе.

В современном мире не только слуховая информация о треске кустов под

лапами разъяренного медведя, не только зрительная информация о несущемся

прямо на нас автомобиле может быть отнесена к категории информации об

опасности. Сообщения об экономическом кризисе, о закрытии завода, на

котором мы работаем, о вынужденной посадке самолета, на котором мы летим, и

т. п. — все это необходимая для нас информация о нашей безопасности.

В чем же мы сегодня похожи друг на друга и чем отличаемся как личности,

как индивидуальности?

Все наши интересы и потребности можно разделить на гри

группы: всеобщие, групповые и индивидуальные.

1. Ко всеобщим нужно отнести:

а) отребность информации о безопасности;

б) такое понимание хода событий или ситуаций, как «лучше

быть сытым, чем голодным», «лучше быть любимым, чем изго-

ем»;

в) потребность узнать, угадать, что случится завтра или пос-

лезавтра;

г) потребность в общении между людьми. Даже отшельник

в уединенном ските, уйдя от общения со смертными, удовлет-

воряет свою потребность в общении, общаясь с Богом.

Таких всеобщих качеств, потребностей и критериев ценностей у нас много.

Обладая ими. мы все одинаковые, похожие друг на друга, как две капли воды.

Здесь в одну «кучу» свалены и чисто физиологические, и общепсихологические

особенности человека (патологические отклонения в расчет не принимаются). Но

общие качества совсем не мешают нам быть индивидуальными в другом.

2. Групповые интересы, потребности и взгляды представ-

ляют собой исключительно характеристику личности, являют-

ся областью социальной психологической составляющей каж-

дого из нас. Принадлежность к определенной нации, культуре,

религии объединяет взгляды и потребности огромных групп

людей. Но тут же и начинаются различия.

Если в футбол играют две славянские команды, украинцы и русские, то

болельщики разделятся на две группы по национальному признаку. Если сразятся

две хоккейные команды из Самары и Екатеринбурга, то группы образуются по

признаку проживания в том или другом городе.

Но существуют и другие деления на группы. Например, по уровню образования

и культуры. Покажите фильм Ф. Феллини «Восемь с половиной» жителям деревни

с образованием в восемь классов — они его не поймут, посчитают неинтересным,

уйдут с просмотра или переключатся на другую программу.

По интересам и взглядам отдельно нетрудно выделить возрастные группы:

дети, подростки, взрослые, старики.

Группы могут быть мелкие и крупные. Любители джчи разуют крупную группу, а любители органной музыки — совсем небольшую. Но

есть люди, которые любят и ту, и другую музыку. А таких — совсем мало.

Подавляющее большинство считает фашизм и его идеологию

античеловеческой. Но есть и такие, которые с фанатичной уверенностью в своей

убогой правоте готовы драться за идеалы фашизма.

Больших и малых групп — великое множество. Есть люди, исповедующие

идеалы семьи, и есть их отвергающие.

Но как бы ни делились люди на группы, именно групповые интересы и

критерии являются главными, определяющими качествами для выбора адреса

произведения, будущей зрительской аудитории.

Все групповые интересы и критерии ценностей приобретаются человеком в

длительном процессе взросления и формирования личности. Они складываются в

сознании человека под воздействием семьи, школы, общественного мнения,

телевидения, кинематографа, литературы, окружающей социальной среды, в

процессе образования и жизнедеятельности.

Они последовательно закладываются в голову ребенка, взрослеющего

подростка, а дальше — юноши или девушки, а потом почти всегда остаются

неизменными до конца дней. Те люди, которым удается пересмотреть свои

взгляды на жизнь в зрелом возрасте, составляют исключительное меньшинство в

сообществе.

За потребностями и интересами, если говорить строгим научным языком,

скрываются жизненные цели, мотивы поведения, установки на восприятие

окружающей действительности. Есть люди, которые, кроме денег и богатства, ни

о чем не мечтают. У них и в глазах, и в голове, и в ушах - только доллары. Ни о

чем другом всерьез они думать просто не могут. Увы, но и они составляют

определенную группу.

3. Индивидуальные потребности и интересы представляют собой сочетание

отдельных групповых интересов. Но так как больших и малых групповых

интересов — великое множество, то их различные сочетания представляют собой

невообразимо большое число. Наша индивидуальность, уникальность возникает

как раз в результате малой вероятности повторения конкретных сочетаний. К

этому добавляются генетически унаследованные черты характера. Все вместе дает нам неповтори

мость личности.

Но для одного человека из шести миллиардов, проживающих на Земле, никто

произведения еще не пытался создавать-глупо и неразумно, если это — не ваш

лучший друг, не возлюбленная или любимый, или ближайший родственник, у

которого день рождения. Наоборот, подавляющее большинство авторов стремится

к тому, чтобы плоды его творчества стали достоянием множества людей и

зрителей.

К этому же толкает нас экономика — создавать произведения для наибольшего

количества людей, чтобы окупить деньги. вложенные в их создание. А кому-то еще

принести дополнительный доход.

А теперь попробуем решить «ребус».

Подберем характеристику самой широкой группы зрителей. Составим ее

коллективный психологический портрет. Возьмем предполагаемую аудиторию в

европейском сообществе, к которому принадлежим и мы.

Абсолютное большинство исповедует христианство или принимает его как

норму, а потому признает как ценности поведения в обществе библейские 10

заповедей: «не убий», «не укради» и т.д. Кстати, такие же ценности исповедует

ислам и буддизм.

Практически для всех понятны и близки извечные человеческие проблемы:

любви, ненависти, добра и зла, жизни и смерти.

Абсолютное большинство получает среднее школьное образование.

По статистике известно, что наибольшее количество посещений кинотеатров

приходится на людей в возрасте от 12 до 50 лет.

Теперь приступим к выделению из всеобщей массы небольших групп, которые

настолько невелики, что ими можно пренебречь. Из активных зрителей самыми

активными являются зрители от 12 до 25 лет. Это — первое определение явной

границы группы. Тех, кому стукнуло 26 и больше, можно в расчет не принимать.

Они — меньшинство.

Высшее образование получает примерно 10-20"о населения. Их тоже можно

выкинуть из определения характеристики интересов.

Те, кто регулярно читает полноценную литературу, в музеи, смотрит спектакли в театрах, слушает настоящую музыку, тоже

составляют 10-20 %. У них повышенные требования к искусству — такие нам не

нужны. Их явное меньшинство.

Зато тех, кого высшее образование не «испортило» воспитанием высоких

вкусов, вернем обратно в нашу самую массовую группу. Но одновременно

исключим тех детей и подростков, культурным воспитанием которых усиленно

занимаются родители. Их тоже совсем немного.

Большинство детей школьного возраста да и дошкольного тоже,

предоставлено само себе. Родители заняты на работе весь день. Вечером

уставшим папе с мамой успеть бы управиться с домашними заботами.

Ненаглядные чада смотрят, что покажут по телевидению или в кино, слушают,

что говорят вокруг взрослые, подражают этим взрослым с неукротимым

желанием быстрее стать такими же взрослыми. Но еще они хотят стать более

удачливыми, чем их родители, а потому ищут и впитывают в себя все самое

новое — по большей части весьма сомнительное по нравственным и

художественным достоинствам,—что предстает перед их глазами и ушами. А все

самое «новое» показывают по телевидению.

Телевидение — законодатель моды! «Оно показывает все новейшее! Оно

рассказывает о самом интересном! Оно учит всему самому ценному!» — такова

психологическая установка десятков миллионов детей и подростков. Под

прессом электронного экрана сегодня у безнадзорных детей формируются

уродливые и низкопробные вкусы, а подчас — низменные потребности и

установки на форму и образ жизни.

Их психика и мозг требуют заполнения пока еще пустых страниц

долговременной памяти. И они вписывают на жесткие диски своих извилин то,

что еще не видели, не знают, не попробовали.

Какая же информация укореняется на винчестерах формирующейся памяти?

В новостях — убийства и нарушения закона. В фильмах —

мордобой, убийства, насилие, культ грубой силы. И все это дети

и подростки сохраняют на сложном переплетении нейронное.

2 утра и до вечера говорят о сексе, его привлекательности и необходимости,

показывают легко распознаваемые «намеки» на то, как это делается. И они

впитывают это своим серым веществом навсегда и тут же пытаются все

попробовать. Им рассказывают о «запретном плоде» наркотиков, и поэтому они

стремятся во что бы то ни стало его отведать.

Махровое хамство, глупость и невоспитанность с ножом у горла

навязывает реклама. И они принимают это за норму поведения. Жуют жвачку

на уроках и лекциях. Надувают жвачные пузыри в лицо пассажирам,

переполнивших трамвай. Пьют из горла пиво в вагоне метро, сидя, не уступая

место, стоящими над ними старикам, и тут же, рядом, бросают пустую

бутылку.

И не может быть иначе. Им вдалбливают, что без пива жизни нет, что не

пьющий пиво мальчик не станет мужчиной. И они пьют и пьют пиво.

Им навязывают мерзкий образ жизни. И они его воссоздают по образу и

подобию в своей реальной жизни.

Им беспрерывно вбивают в голову превосходство богатой жизни. И они

начинают к ней стремиться всеми недозволенными путями, становясь

преступниками, потому что им твердят о полной свободе. О какой свободе

идет речь — им не разъясняют.

Можно было бы назвать конкретные примеры на конкретных каналах и в

конкретных передачах, но тогда в учебнике не хватит места для разговора о

драматургии.

Таков психологический портрет современного подрастающего поколения,

его установок на жизнь, его мотивов поведения, его критериев ценностей и

предпочтений.

Возможно, если кто-нибудь прочитает эти строки через пятьдесят лет, то

содрогнется от ужаса: неужели такое могло быть9

Но, увы, сегодня это так! Таков психологический портрет самого массового

зрителя — того, которого Пушкин называл толпой. И таков психологический

портрет самого телевидения.

Если бы не было запрета на порнографию, она бы пользовалась огромным

спросом у этой социальной группы зрителей и давала бы бешеный рейтинг.

Цивилизованному человечеству потребовалось несколько тысячелетий, чтобы

выработать нормы социальной морали, определить границы дозволенного,

правила общения друг с другом, сотворить культуру в узком и широком

смыслах этого понятия, создать и заложить в сознание многих поколений

национальные традиции и обычаи. Сегодня мы на пороге полного падения

нравов -того самого, которое пережила Великая Римская империя. Пе-

решагнув через этот порог, она не смогла никому противостоять и канула в

небытие.

Информационные предложения современного телевидения воздействуют на

инстинкты, а не на сознание. Это телевидение потакает отступлению от норм

здравого социального поведения и национальных традиций, потакает толпе и ее

сниженным, если ни сказать низменным, потребностям и вкусам, в которых

верховодят инстинкты. Все это оправдывается сверхциничным аргументом: «А

они (зрители) хотят это видеть!» Более чудовищного оправдания с нравственной

точки зрения невозможно придумать.

На протяжении всей человеческой истории от первобытно-о общества до

третьего тысячелетия, 600-800 веков, люди пу-гем самоорганизации боролись с

пагубными проявлениями инстинктов, чтобы выжить, не погибнуть, чтобы

совершенствовать цивилизацию, развивать технику, чтобы дети жили лучше

отцов. Целям прогресса и выживания служило формирование высоких духовных

потребностей и нравственных устоев.

В сообществах всех видов животных существуют жесткие законы природы

сожительства, обеспечивающие существование вида. Даже крокодилы не

пожирают друг друга.

Так или иначе, со сбоями и отклонениями искусство всегда служило тем же

целям. Первые произведения живописи в Каповой пещере на Урале и в

Альтамире на Пиренеях, лучшие произведения литературы от Гомера до

Толстого.

Всем известный и знаменитый реформатор театра режиссер В. Мейерхольд в

1901 году писал в дневнике: «Самое опасное для театра - служить буржуазным

вкусам толпы. Не надо прислушиваться к ее голосу. Иначе можно свалиться с

«горы» в «долину». Театр тогда велик, когда поднимает толпу до себя и, если не

поднимает, так, по крайней мере, тащит ее на высоты»1.

Кого-кого, а В. Мейерхольда никак нельзя заподозрить ни в косности, ни в

консерватизме. Очень было бы хорошо зарубить себе на носу этот постулат

руководителям и заправилам телевидения.

Раскрывая дальше психологические механизмы «управления» интересом

зрителей, хочу напомнить о нравственной ответственности перед своим отечеством

тех, кто принимает решения о том, что выйдет в эфир «сейчас и завтра»: думать о последствиях (правда, для этого требуется высокая внутрен-

няя и художественная культура и просто умение думать).

Чем же характеризуется психологический портрет массовой аудитории, какими

чертами?

1. Нравственной неустойчивостью. Представители этой

группы, как правило, не проявляют твердо повторяющихся крите-

риев оценки в различных ситуациях. Они могут легко сбиться на

смакование пошлости, подражать безвкусице, принять за образцы

примеры низкого уровня культуры. Уже давно правоохранитель-

ные органы твердят о том, что подростки, совершая преступле-

ния, копируют примеры с экрана. Грабеж — по схеме, как в извес-

тном фильме, насилие — как показали в новостях, жестокость и

бесчеловечность - как в последнем сериале, убийство — как в по-

казанной месяц назад по телевидению криминальной трагедии.

С великой грустью приходится констатировать, что так называемые высокие

рейтинги низкопробным фильмам и таким же передачам приносит именно эта

многочисленная зрительская группа.

Но, вместе с тем, эта группа готова воспринять и полноценные произведения

искусства с высоким нравственным потенциалом, но не очень сложные по своему

содержанию и форме. Потому данная группа и получила характеристику

неустойчивой.

Отсюда и возникает ответственность того, кто берет на себя право вступать в

общение со зрителями посредством массовых коммуникаций.

2. Низким уровнем воспитания. Можно только сожалеть.

что основная масса населения не может получить достойное

воспитание ни в школе, ни в семье. Такова действительность, и

в ближайшее время существенных изменений в деле воспита-

ния ждать нельзя. Когда-то важную роль здесь играли религия и

церковь. Позже — школа. Но сегодня — не то и не другое.

3. Недостатком образования, — образования в области

культуры, искусства и национальных традиций. Конечно, и сре-

ди образованных людей встречаются циники, пошляки и пре-

ступники. Но в массе образованному человеку в процессе ста-

новления личности удается сформировать устойчивые взгляды

на жизнь и критерии нравственности.

4. Самое главное — у ?той группы не сформирована по-

требность, установка на приобретение, освоение всего положителъного, позитивного. Единицам из этой среды удается осознать

необходимость постижения могучего культурного багажа предшественников.

История общества рассказывает, что исконно в культурной российской

национальной традиции, как и во многих других, лежали высоко нравственные

начала. В эпоху, когда еще не было театров, а тем более, телевидения, по земле

нашей бродили скоморохи. Они затевали на площадях представления для всего

честного люда. По тем временам - самую массовую коммуникацию. Они

осмеивали зло и жадность, ненависть и измену, осуждали человеческие пороки.

Они несли людям истины добра.

Потом появились бродячие театры, в том числе — ив России. Своими

спектаклями полуголодные артисты-подвижники приобщали публику к высокой

литературе, побуждали к чтению книг, служили верой и правдой высоким

идеалам искусства, просветительству, утверждению культуры. Вспомните

бродячих артистов в «Гамлете» В. Шекспира или почитайте свидетельства В.

Гиляровского.

Вам предоставляется возможность порассуждать на тему, как соотносятся

позиции и установки на общение с массами в прошлом и сегодня, кто и куда

ведет массового зрителя, чьими поступками руководит совесть, а кто

подчиняется только зову кармана.

До сего момента мы говорили о содержательной стороне драматургии: что

показывать, что предлагать увидеть и услышать зрителю с экрана, как это

выбрать. Но есть и другая, не мене важная задача: задача управления

интересом и вниманием зрителей.

А возможно ли такое вообще, позволяет ли психика человека управлять ею со

стороны, есть ли в нашей психике такие «щели», через которые можно

подобраться к ней незаметно и навязать чужое мнение?

Оказывается, есть — и не одна.

Для простоты понимания устроим попутно прогулку в мир животных.

Почти все начинается с безобидного, самого простого, умилительного и

забавного. Окрепшие котята впервые вылезают из корзинки, чтобы разведать

окружающую обстановку. Дети вылезают из манежей и кроваток, чтобы

обследовать манящий мир комнаты. Подросшие тигрята пускаются в игры межд\

бой, слегка покусывая друг друга. А мы умиляемся детству во

всех проявлениях.

За всем этим стоят могучие силы природы, которые руководят поведением

животных. И нашим поведением тоже. И я, и вы, уважаемый читатель, без нашего

согласия входим в общую когорту.

Для начала можно перечислить те «щели», которыми можно пользоваться

драматургу, режиссеру и журналисту, чтобы тайно проникнуть к рычагам

управления интересом зрителей.

1). Интерес ко всему новому, неизведанному, стремление познать

окружающий мир.

2). Стремление каждого человека так или иначе прогнозировать будущее.

3). Обучение через подражание — делать так же, как взрослые, как другие, как

модно.

4). Извечный интерес к играм, в которых определяется сильнейший,

умнейший, хитрейший — победитель.

5). Борьба за лидерство. Жажда быть первым.

6). Неиссякаемая потребность в общении.

7). Сочувствие себе подобному, такому же, как я.

Не играет роли, в каком порядке они перечислены, от перемены мест

слагаемых сумма не меняется. Можно добавить еще несколько, но от этого суть

останется той же. Но, несомненно, в нашей психике существуют такие прорехи,

которые дозволяют нащупать «слабые» места.

Наверно, не нужно доказывать, что когда мы выходим из детства и на

протяжении жизни постепенно теряем присущие нам порывы юности или

разными способами пытаемся их скрыть. У одних такие «потери» случаются

годам к 20-ти, а другие сохраняют юшошеские стремления до глубокой старости

почти в полном наборе. Однако некоторые врожденные психические потребности

надежно сопровождают нас до гробовой доски.

Младенец рождается с почти чистым мозгом. В нем еще не

записаны всякие глупости и пороки. У него срабатывает ин-

стинкт, требующий заполнения пустых извилин. Возможно.

к этому толкает его инстинкт самосохранения, — ему нее

димы знания для выживания, для будущей безопасности. А N

как известно, требует бесперебойной подачи «пищи» и «топли-

ва» для работы на протяжении всей жизни.

Мозг ребенка — это только что построенная библиотека с пустыми полками.

С рождения они беспрерывно заполняются нужными и ненужными книгами,

пока они не упрутся в последнюю стенку.

Компьютер сохраняет все, что в него заложено, а человеческий мозг, наша

память, без нашего согласия, к тому же постоянно, что-то выбрасывает. И как

бы мы ни старались все сохранять, там всегда находятся пустые места для

нового. Очищается он как от совсем ненужного, так, подчас, и от очень важного.

Освободить место для новых поступлений — его неотступная задача.

Мы знаем, как любопытны дети. Но не менее любопытны бывают и старики.

Только интересы у них разные — потребности в содержании информации не

совпадают.

Из сказанного нетрудно сделать вывод о прямой связи названных

человеческих свойств с просветительским кино и телевидением. Нужно только

точно вычислить социальную группу, которая станет потребителем вашего

произведения, определить, что для нее будет новым, а что может оказаться

перепевом уже пройденного. Да еще подобрать форму, соответствующую

потребителю информации.

Здесь же, рядом, соседствует вся документалистика. «Новости», «Вести»,

«Известия», информационно-публицистические программы служат

удовлетворению потребности в новизне сведений и одновременно —

информационными «дровами» для ненасытной мозговой «печки». Таким

образом, обнаруживаются сразу два «отверстия» для проникновения в наше

сознание со стороны: всеобщая потребность в информации и интерес ко всему

новому.

А когда мы смотрим прогноз погоды, к двум первым при-

бавляется еще и третье: стремление заглянуть в будущее -

брать или не брать завтра зонтик.

Надо сказать, что с равным успехом все способы проникновения в сознание

применяются и в игровом кино.

Знакомый вам учитель математики, представленный в начале главы,

безусловно, пользовался этими приемами. Но еще он точно знал, с какой

социальной группой он вступит в общение. Ему были заранее известны ее интересы, уровень знании

вкусы, темперамент, пристрастия, а также мера наивности и лк>

бопытства. В соответствии с ними он выбрал форму и содержа-

ние вопросов, чтобы затеять игру про бассейн и две трубы.

Попробовал бы наш учитель разговаривать так, как он общался со своим

классом, с учителями, проходящими повышение квалификации. Они бы сочли такое

содержание и такую форму за оскорбление.

Получается, что форма соответствует не столько содержанию, сколько

потребителю произведения, социальной группе, ее взглядам, вкусам, мотивам,

установкам и т. д.

Потребность в подражании у человека тоже в крови. Особенно у молодого. Она

у него почти такая же, как у медведей. бобров и обезьян. Показали два раза по

телевидению как «вкусно» пить пиво «из горла», и на следующий день вся молодая

страна присосалась к бутылкам прямо на улице. Про дурные примеры вы и сами все

знаете.

Когда в 1949 году вышел на экран трофейный фильм «Три мушкетера»,

вынутый из архивов третьего рейха, вся мальчишеская Москва вступила в

непрерывную дуэль на палках. А после премьеры «Тарзана» в 1950-м истошные

вопли путали прохожих даже днем.

Кому из мальчишек не хочется быть героем, кому из девчонок — моделью!

Кому не хочется стать самым сильным или самой красивой и соблазнительной! Нет

таких! И если экран предлагает заразительный пример, то подражание неизбежно.

Более того, юность сама ищет примеры для подражания, сама целеустремленно

выбирает кумиров. Они ей нужны, она испытывает безотчетное влечение к ним и

потребность в них.

В этом же ряду стоит отождествление себя с героями произведений. Если

зритель или зрительница находят общие внутренние черты характера и формы

поведения экранного героя схожими со своими, если у них совпадают жизненные

установки, то независимо от пола, невольно начинается отождествление себя с ним.

Отсюда возникает и сочувствие, сопереживание с персонажем в его сюжетных

невзгодах.

Мало кому из старшего поколения, пережившего войн

1941^5 годов, удавалось удержаться от слез в финале фи.

 «Летят журавли». Они всей душой сочувствовали героине и вместе с ней

переживали трагедию любви. На экране лились слезы, и в зале — тоже.

А удалось ли кому-нибудь во время просмотра остаться холодным и

невозмутимым, когда Гарри Поттеру угрожала опасность? Конечно, нет! Всем

хотелось крикнуть: «Садись на метлу и улетай!».

Добиться отождествления зрителя с героем — одна из важных задач

режиссера и драматурга.

Игра! Интрига!

Игра!.. Магическое действие. Одни играют в «Что? Где? Когда?», другие —

на тараканьих бегах.

Для наблюдателя со стороны и то, и другое — вожделенный объект

нескрываемого интереса. От футбола до закулисных игр власти — все способно

приковать наше самое активное внимание. Только разные игры захватывают в

плен разные социальные группы и разных по складу ума зрителей.

Нынешнее телевидение до отказа забито публичными играми на деньги.

Многие каналы предлагают наперебой выиграть миллион. И в эпоху

перегретого интереса к деньгам и богатству в неограниченном количестве

находятся и желающие, и наблюдатели.

Психологически точный выбор сделан телевидением. Но каков он с

нравственных позиций?

Чтобы раскрыть «механизм» нашего неизменного интереса к исходу игры

или интриги, обратимся опять к животному миру. У них все проще и понятней,

легко объяснимо и наглядно. А потом попробуем их модель, их схему

перенести на нас, на, так сказать, разумных. И, поверьте, через эту аналогию

автор не стремится принизить достоинство хомо сапиенса.

Живет в джунглях стая обезьян. Живет и не тужит. Ест бананы и плодится.

Во главе - вожак, хозяин гарема и всего многочисленного семейства. Но

подрастают и крепнут молодые самцы. Им тоже хочется завладеть самками,

гаремом и стать главой стаи. Наконец, самый смелый и сильный из молодых, не

выдержав запрета, начинает приставать к одной из самок. Вожак увидел и тут же бросился к молодому. Вся стая заме г

все смотрят, что будет. Ждут исхода противостояния.

Вожак в упор посмотрел на дерзкого смельчака налитыми кровью глазами,

оскалил свои большие зубы, вздыбил шерсть и зарычал. Молодой не выдержал и

ретировался. В стае все осталось по-старому. Можно дальше есть бананы.

Но через год молодой стал еще крепче и сильней. Снова посягнул на одну из

самок. Вожак во всем своем угрожающем виде вновь встал на пути молодого.

Но у молодого и шерсть подросла, и зубы, и бицепсы. Стая снова замерла.

Матери перестали кормить детенышей, подростки вынули бананы изо рта. а

сестры перестали искать блох у братьев. Все ждут исхода схватки.

Старый, подумал-подумал, оценил свои ослабшие с возрастом силы, понял,

что проиграет схватку и отступил. В стае воцарился новый вожак.

Что же заставило всех бросить свои самые важные дела и с напряжением

следить за поединком? Что руководило особями в этот критический момент?

Что они хотели узнать, глядя на противостояние?

Они хотели узнать, кто станет их хозяином, кому они обязаны будут

подчиняться со следующей минуты: старому или новому?

[ Все особи — от мала до велика — будут комфортно себя

чувствовать только при условии абсолютной ясности — кому

следует подчиняться, кто — вожак, у кого искать защиту.

Иные читатели, видимо, уже закипели от негодования. Как это так! Мы же не

животные, а существа с развитым интеллектом, у нас все иначе!

Правильно!? Но еще пример.

Вторые выборы президента Б. Ельцина. Какая была интрига! Второй тур!

Победит Зюганов или Ельцин? Вся страна с огромным напряжением ждала

исхода: кто будет «хозяином» в стране?

Победил Б. Ельцин. Всем стало ясно, кому подчиняться, кто будет

командовать нашей жизнью.

Конечно, мы — не обезьяны. У нас все гораздо сложнее и тоньше,

обусловлено множеством разных дополнительных побудительных причин и обстоятельств. И упомянутые выборы

президента не всех поголовно привлекали своей интригой. Глубоко

запрятанные на бессознательный уровень инстинкты и побудительные

мотивы деятельности, подчас помимо нашей воли, руководят нашими

поступками, не «спрашивая» сознание. Нам только кажется, что мы во

всех случаях абсолютно осознанно делаем тот или иной выбор.

Решая, что смотреть, слушать и читать, каждый из нас опирается

на личный опыт, собственный запас знаний, индивидуальные

критерии ценностей; но в то же время, нас подталкивает к выбору

целая сумма не выходящих на уровень нашего понимания сил. Можно

или нельзя назвать какую-то часть из них инстинктами — пусть

скажут специалисты, психологи. Но то, что неосознаваемые силы

восходят к уровню инстинктов, не вызывает сомнений.

Оглянитесь далеко в глубь истории людей. Шаман вышел на

поляну и своими действиями хочет вызвать дождь или крупного зверя

на тропу охотника. Все племя замерло в ожидании и надежде.

Случится то, чего добивается шаман, или нет? Интрига? Конечно! А

от результата шаманских действий зависит судьба и жизнь одетых в

шкуры соплеменников.

Так и пошло: выборы вождя, главы племени. Борьба за

императорский трон в древнем Риме. А на досуге — бои гладиаторов.

Модель работы интереса одна и та же. Только иной уровень личной

значимости интриги. Сегодня другие гладиаторы сражаются на

телеэкране в передаче «Что? Где? Когда?», но механизм возбуждения

интереса зрителей остается тем же самым. «Механизм» продолжает

жить в нас. Он не портится, не ломается уже многие десятки, а то и

сотни тысяч лет.

В нынешние времена у нас переизбыток развлечений и возможных

увлечений, интриг политических и экономических. Цивилизация от

использования движения камня в руке для добывания пищи пришла к

управлению движением элементарных частиц внутри того же самого

камня (кремния). А мы по-прежнему думаем о том, как выжить. При

таком переизбытке проблем и предложений мы не в силах охватить

все и вынуждены выбирать, чему отдать предпочтение, что для нас

важнее. И выбираем...

«Механизм» выбора уже описан раньше. В его пружине скрывается принадлежность каждого из нас к той или иной социальной

группе, к группе с определенным уровнем образования и культуры.

Потребность в общении

Она неискоренима. Человек - существо социальное, групповое, зависимое

от деятельности окружающих его людей. Ему требуется не только информация

для загрузки ненасытного мозга, но еще множество контактов с себе

подобными. Если контакты происходят, он чувствует себя комфортней,

уютней, безопасней. Лишь немногие способны проводить время в уединении.

Это свойственно интеллектуалам, ученым, писателям, художникам,

отшельникам. Но и они ищут общения. Кто с Богом, кто с будущими

зрителями и читателями, а кто-то со своими мыслями и с Природой.

А. С. Пушкин делал это без всякого стеснения.

«С героем моего романа

Без предисловий, в то же час

Позвольте познакомить вас:

Онегин, добрый мой приятель,

Родился на брегах Невы,

Где, может быть, родились вы,

Или блистали, мой читатель...»

Он не изображал из себя гения, как это кокетливо пытаются делать

некоторые современные авторы, говоря, что сочиняют для себя. Поэт думал,

писал и сочинял для того, чтобы обратиться со своими мыслями к читателю,

другу или возлюбленной.

И корреспондент, создатель телевизионного сюжета новостей, и режиссер

телевизионного сериала «Сага о Форсайтах» мысленно, осознанно или

неосознаваемо до конца, обращаются к потребителю своего произведения.

Они ведут с ним скрытый диалог (как и автор учебника в данный момент),

предлагают ему неожиданности и свои мысли, заключенные в изображении и

тексте, чтобы вызвать понимание и эмоциональное переживание.

Когда драматург пишет, а режиссер готовится к съемкам, они обязательно

ставят себя на место воспринимающего. Они видят на внутреннем экране то,

что должен уви-

их будущий зритель. Они, подчас неосознанно, моделируют предстоящий

контакт, уже предвкушают общение. Не нужно чураться такого общения, если

оно само приходит к вам в процессе творчества, а коли не посещает, то идите

ему навстречу.

Потребность в прогнозировании будущего

С древних времен пророков и провидцев держали при себе сильные мира

сего. Они испытывали острую необходимость заглянуть за занавес времени. Но

не только великие и могущественные жаждут узнать, что произойдет завтра и

через год, — все простые смертные хотели бы предвидеть, что с ними будет

дальше. Истоки этой потребности скрываются в инстинкте самосохранения, в

стремлении выжить во что бы то ни стало.

Желание заглянуть в будущее неискоренимо. Оно движет интересом

человека и в повседневной жизни, и в момент наблюдения за игрой, схваткой,

сражением, борьбой. А потому все многообразнейшие формы борьбы и

столкновений персонажей и идей на экране всегда приковывают к себе

внимание зрителей.

Ищите, до определенной степени обнажайте противостояние различных

сил, и вы сможете завладеть интересом зрителей.

Резонансное возбуждение

Человеческий организм — сложнейшая система систем. На наше

поведение, поступки, принятие решений и внимание оказывает воздействие не

только психика и сознание, но еще -психофизиология и даже физиология.

Ученые доказали, что их работа глубоко взаимосвязана. Психологическое

воздействие ведет к изменениям в работе физиологических систем,

психофизиологическое воздействие может активно влиять на работу сознания

и физиологию.

Воспользоваться воздействием на физиологию и психофизиологию

зрителей могут только режиссеры, операторы, звукорежиссеры, монтажеры и

композиторы. Драматургам и журналистам эта область неподвластна.

Поясним на примере фильма «Властелин колец» методы и эффекты

воздействия экрана на психофизиологию человека. Чем, какими средствами воспользовалась творческая команда создателей картины

для того, чтобы заворожить зрителей, приковать их внимание к экрану, по сути

дела, принудить смотреть кино1?

Красочное крупномасштабное зрелище на гигантском экране, конечно,

привлекает внимание. Без сомнения, приключенческий сюжет тоже работает на

выполнение этой задачи. Но пристальный анализ показывает, что зрители

приходят в восторг от этого фильма, даже при слабой и невыразительной

работе актеров, исполняющих ведущие роли, огрехах и нестыковках некоторых

элементов сюжета, примитивности идеи этого произведения. В других

экранных работах такие просчеты привели бы к провалу, а в этом фильме

зритель все прощает? В чем секрет успеха?

Один из методов привлечения внимания путем психофизиологического

воздействия через зрительный канал был описан в первой части учебника. В

нашем мозгу имеется группа нейронов, которая отвечает за приоритетное

восприятие любого движения в поле зрения глаза. Если глаз уловил какое-либо

движение, то эти нейроны тут же «отдают команду» усилить внимание и ни на

секунду не выпускать из виду то, что движется. Потому зрители, не осознавая

причины своего повышенного внимания к чему-то движущемуся, неизбежно

следят за его перемещением.

Весь фильм «Властелин колец» построен на динамичной композиции. Во

всех кадрах без исключения происходят различные виды движения. Камера то

перемещается на кране, то едет на тележке, то идет вместе с оператором, то

панорамирует на штативе. За счет этого постоянно происходит изменение

содержания, изменение видимых объектов, беспрерывно появляется что-то

новое, - и все это невольно приковывает внимание зрителей, «околдовывает»

их. Причем, скорость движения панорам достаточно точно согласуется с

возможностями и естественным ходом восприятия зрительными органами,

входит с ними в резонанс. Эти обстоятельства и обеспечивают авторам

возможность удерживать почти беспрерывное внимание зрителей к экрану. Но

только одно зрительное воздействие не смогло бы обеспечить такой шумный

успех фильму.

Не смогу ответить на вопрос: преднамеренно или интуитивно авторы

нашли путь психофизиологического воздействия на зрителей и через слуховой

канал.

Известно (и многократными опытами подтверждено), что на

физиологические ритмы человека можно эффективно воздействовать

звуковыми ритмами. Можно замедлять и учащать даже ритм работы сердца,

навязывая ему извне другой ритм звуком.

Можно войти в резонанс и с эмоциональным переживанием зрителей,

чередуя возвышение и ослабление музыкального напряжения. Как раз этими

особенностями функционирования эмоционального состояния зрителей

воспользовались создатели фильма, сочиняя музыкальную составляющую

звукозрительных образов на экране.

Авторам и, в первую очередь, режиссеру удалось «завязать» в единую

структуру звуковые и зрительные ряды: действия персонажей, движение в

кадрах и музыкальные ритмы. Одновременность и жесткая взаимосвязь ритмов

утраивала силу активизации внимания зрителей. В этом проявилось высокое

профессиональное мастерство создателей фильма. Им удалось войти в

резонанс с психофизиологическими системами функционирования

человеческого организма и благодаря этому управлять и удерживать внимание

зрителей на протяжении более двух часов. Разговор о ритмах — отбельный

разговор. Пока отложим его до лучших времен.

Использование воздействия на психофизиологический аппарат зрителей

привело эту экранную работу к коммерческим победам. Хотя с точки зрения

искусства фильм не представляет собой ровным счетом ничего особенного.

Драматургия зиждется на большом комплексе психических особенностей

человека. Человек не меняется от того, что смотрит игровой сериал или

новости по телевидению. А из этого следует вывод: драматургическими

приемами могут пользоваться авторы всех видов экранных произведений —

от журналиста и корреспондента, до сценариста и режиссера самого

длинного сериала.

Корни человеческой психики питают живительными соками драматургию,

ее ствол, ветви и листья.