ГЛАВА IX ПОЛИТПРОСВЕТ, ИЛИ ПОЛЗДОРОВЬЯ ЗА РЕВОЛЮЦИЮ

На съемках «Мечты» Ромма на Западной Украине хозяйка квартиры, где жила

Раневская, говорила:

—Пани Ранецкая, эта революция таки стоила мне полздоровья.

Раневская пережила Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева.

За 88 лет повидала всякое: уклонистов, невозвращенцев, лишенцев, классово

чуждых, классово близких, убийц в белых халатах, космополитов, выдвиженцев, от-

щепенцев, диссидентов, подписантов, тамиздатовцев, самиздатовцев...

Политизация населения дошла до точки кипения. Раневская в качестве подтверж-

дения этого ссылалась на Щепкину-Куперник, которая рассказывала, как корректор

переделала фразу «на камине стояли Марс и Венера» в «Маркс и Венера».

Раневская говорила, что когда Бог собирался создать землю, то заранее знал, что

в 20-м веке в России будет править КПСС, и решил дать советским людям такие три

качества, как ум, честность и партийность. Но тут вмешался чорт и убедил, что три

таких качества сразу —жирно будет. Хватит и двух.

Так и довелось:

Если человек умный и честный —то беспартийный.

Если умный и партийный —то нечестный.

Если честный и партийный —то дурак.

—Прогуливаюсь по аллее в правительственном санатории в Сочи, —вспомина-

ла Раневская. —Мне навстречу идет Каганович и сходу начал разговор:

—Как вы там поживаете в театре? Над чем работаете?

—Ставим «Белые ночи» по Достоевскому.

Тогда он воодушевленно восклицает.

—А идея там какая, идея?

—Идея в том, что человек не должен убивать человека.

Стремительно последовала категоричная оценка, с руководящим жестом рукой:

«Это не наша идея. Не наша».

И быстро удалился.

На гастролях с Раневской всегда случалось непредвиденное. Так, в Ленинграде

в 1950 году ей был предложен роскошный номер в «Европейской» с видом на Русский музей, сквер, Площадь Искусств. Раневская охотно заняла его и несколько дней в

хорошем расположении духа принимала своих ленинградских друзей, рассказывала

анекдоты, обменивалась новостями, ругала власть и чиновников. Через неделю к ней

пришел администратор и очень вежливо предложил переехать в такой же номер на

другой этаж.

—Почему? —возмутилась Фаина Георгиевна. —Номеров много, а Раневская у

вас одна.

—Да, да, —лепетал администратор, —но мы очень вас просим переехать, там

вам будет удобнее.

—Мне и здесь хорошо, —отказалась Фаина Георгиевна.

Пришел директор «Европейской» и, включив воду в ванной, объяснил, что ждет

на днях высокое лицо, а этот номер в гостинице единственный, оборудованный про-

слушивающим устройством.

После этого Фаина Георгиевна моментально переехала и не спала на новом месте

оставшиеся ночи, вспоминая свои высказывания в прежнем номере и размышляя о

том, что с ней теперь будет.

Когда Ахматова хотела поделиться с Раневской чем-то особенно закрытым, они

шли к каналу, где в начале Ордынки был небольшой сквер. Там они могли спокойно

говорить о своих делах, не боясь того, что их подслушает КГБ. Они назвали этот скве-

рик «Сквер Лаврентия Павловича».

Всех артистов заставляли ходить в кружок марксистско-ленинской философии.

Как-то преподаватель спросил, что такое национальное по форме и совершенное по

содержанию.

—Это пивная кружка с водкой, —ответила Раневская.

В театр Моссовета пришел лектор читать лекцию о полетах в космос.

Закончив ее, предлагает задавать вопросы. Поднимается Раневская.

—Товарищ лектор, а вы «подушечки» ели? Вокруг конфета, а внутри —варенье.

Интересно, как оно туда попадает?

Тверской бульвар. Какой-то прохожий подходит к Раневской и спрашивает:

—Сударыня, не могли бы вы разменять мне сто долларов?

—Увы! Но благодарю за комплимент!

Во время оттепели находились наивные люди, всерьез обсуждавшие проблему

открытых границ применительно к СССР.

—Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если бы вдруг открыли границы? — спросили у Раневской.

—Залезла бы на дерево, —ответила та.

—Почему?

—Затопчут! —убежденно сказала Раневская.

—Я говорила так долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе наро-

дов, —сокрушалась Раневская после неудачного выступления.

Когда в Москве, на площади Свердлова, установили памятник Марксу работы

Кербеля, Раневская прокомментировала это так:

—А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм. Ведь это тройная на-

глость! В великорусской столице один еврей на площади имени другого еврея ставит

памятник третьему еврею!

—Ох и трудно сейчас жить честным людям! —пожаловался Раневской один

видный товарищ.

—Ну а вам-то что? —спросила актриса.

—Будет ли пятая графа при коммунизме?

—Нет, будет шестая: «Был ли евреем при социализме?»

Раневская очень боялась, что ей могут предложить сотрудничать с КГБ —это в

то время было распространено. Как отказаться, что делать? Один ее знакомый посо-

ветовал в случае, если такое предложение поступит, сказать, что она кричит во сне.

Тогда она не подойдет для сотрудничества и предложение будет снято. Однажды, ког-

да Фаина Георгиевна работала в Театре имени Моссовета, к ней обратился парторг с

предложением вступить в партию.

—Ой, что вы, голубчик! Я не могу, я кричу во сне! —воскликнула бедная Ранев-

ская.

Слукавила она или действительно перепутала эти департаменты, Бог знает!

В семьдесят лет Раневская вдруг объявила, что вступает в партию.

—Зачем? —поразились друзья.

—Надо! —твердо сказала Раневская. —Должна же я хоть на старости лет знать,

что эта сука Верка Марецкая говорит обо мне на партсобраниях.