ГЛАВА VII НАБЛЮДАТЕЛЬ, ИЛИ СКОЛЬКО В ЧЕЛОВЕКЕ ГОВНА?

Ткань на юбке Раневской от долгой носки истончилась. Фаина Георгиевна скорее

с удовольствием, чем с сожалением, констатирует, глядя на прореху:

—Напора красоты не может сдержать ничто!

Раневская не сочиняла анекдоты. Просто умела отстраняться от ситуации —как

от опостылевшего зеркала.

Фаина Георгиевна исправляла «минус» на «плюс». И после такой операции мож-

но было как-то жить дальше —до следующего приступа «невозможности».

«Народ у нас самый даровитый, добрый и совестливый. Но практически как-то

складывается так, что постоянно, процентов на восемьдесят, нас окружают идиоты,

мошенники и жуткие дамы без собачек. Беда!» (Из записной книжки.)

Фаина Георгиевна гуляет по Петергофу, все фонтанирует, «из Самсона» струя

бьет вверх и т. д. Раневская возмущенно говорит: —Это неправда!

Увидев только что установленный памятник Карлу Марксу напротив Большого

театра:

—Это же холодильник с бородой.

Раневская как-то рассказывала, что согласно результатам исследования, прове-

денного среди двух тысяч современных женщин, выяснилось, что двадцать процентов,

т. е. каждая пятая, не носят трусы.

—Помилуйте, Фаина Георгиевна, да где же это могли у нас напечатать?

—Нигде. Данные получены мною лично от продавца в обувном магазине.

—Сейчас, когда человек стесняется сказать, что ему не хочется умирать, он гово-

рит так: очень хочется выжить, чтобы посмотреть, что будет потом. Как будто, если бы

не это, он немедленно был бы готов лечь в гроб.

—Чем умный отличается от мудрого? —спросили у Раневской.

—Умный знает, как выпутаться из трудного положения, а мудрый никогда в него

не попадает.

У Раневской спросили:

—Чем может утешиться человек, с которым случилось несчастье?

—Умный человек утешится, когда осознает неминуемость того, что случилось.

Дурак же утешается тем, что и с другими случится то же.

—Женщина, чтобы преуспеть в жизни, должна обладать двумя качествами. Она

должна быть достаточно умна для того, чтобы нравиться глупым мужчинам, и доста-

точно глупа, чтобы нравиться мужчинам умным, —говорила Раневская.

—А как вы считаете, кто умнее —мужчины или женщины? —спросили у Ранев-

ской.

—Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы

потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?

Однажды Раневскую спросили:

—Почему красивые женщины пользуются большим успехом, чем умные?

—Это же очевидно —ведь слепых мужчин совсем мало, а глупых пруд пруди.

Так и осталось невыясненным, оговорка это была или шутка:

—Почему все дуры такие женщины?

—Сколько раз краснеет в жизни женщина?

—Четыре раза: в первую брачную ночь, когда первый раз изменяет мужу, когда

первый раз берет деньги, когда первый раз дает деньги.

—А мужчина?

—Два раза: первый раз —когда не может второй, второй —когда не может пер-

вый.

Объясняя кому-то, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила:

—Потому что белый цвет полнит.

—Сегодня я убила пять мух, —сказала Раневская. —Двух самцов и трех самок.

—Как вы это определили?

—Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале.

В присутствии Раневской однажды зашел разговор о современной молодежи.

—Вы правы, —заметила Фаина Георгиевна, —сегодняшняя молодежь ужасная.

Но еще ужаснее то, что мы не принадлежим к ней.

—Или я старею и глупею, или нынешняя молодежь ни на что не похожа! —се-

товала Раневская. Раньше я просто не знала, как отвечать на их вопросы, а теперь даже

не понимаю, о чем они спрашивают.

—На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на

сытый —не может.

Раневская любила повторять: из жизни нужно, по возможности, устранять все,

для чего нужны деньги. Но с досадой добавляла афоризм Бальзака: «Деньги нужны,

даже для того, чтобы без них обходиться».

—Природа весьма тщательно продумала устройство нашего организма, —фи-

лософично заметила однажды Раневская. —Чтобы мы видели, сколько мы перееда-

ем, наш живот расположен на той же стороне тела, что и глаза.

—Фаина Георгиевна, как вы считаете, сидеть в сортире —это умственная работа

или физическая?

—Конечно, умственная. Если бы это была физическая работа, я бы наняла чело-

века.

Олег Даль рассказывал:

—Снимается сцена на натуре. В чистом поле. У Раневской неважно с желудком.

Она уединяется в зеленый домик где-то на горизонте. Нет и нет ее, нет и нет. Несколь-

ко раз посылают помрежа: не случилось ли что? Раневская откликается, успокаивает,

говорит, что жива, и опять ее все нет и нет.

Наконец она появляется и величественно говорит: «Господи! Кто бы мог поду-

мать, что в человеке столько говна!»

—Почему вы играете на деньги?

—Играть на деньги можно в трех случаях: если есть способности и деньги, если

нет денег, но есть способности, и если нет способностей, но есть деньги.

—А вы знаете, я цветы не люблю. Деревья —мыслители, а цветы —кокотки.

—Наш водитель Ковшило ненавидит меня за то, что он возит меня, а не я его, — заметила Раневская.

Когда он приезжал за ней на своем «каблучке», соседи по дому кричали:

—Бабушка, что сегодня развозите?

Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их

записал и выдал за свои».

«Прелесть!» —передавала услышанное Раневская. После глубокого вздоха пос-

ледовало продолжение: —Но боюсь, что мальчик все же полный идиот.

После вечернего чтения эрзац-внук спросил Раневскую:

—А как Красная Шапочка узнала, что на кровати лежит не бабушка, а серый

волк?

—Да очень просто: внучка посчитала ноги —волк имеет аж четыре ноги, а ба-

бушка только две. Вот видишь, Лешенька, как важно знать арифметику!

Как-то, когда Раневская еще жила в одной квартире с Вульфами, а маленький

Алеша ночью капризничал и не засыпал, Павла Леонтьевна предложила:

—Может, я ему что-нибудь спою?

—Ну зачем же так сразу, —возразила Раневская. —Давай еще попробуем по-

хорошему.

—Фуфа! —будит Раневскую эрзац-внук. —Мне кажется, где-то пищит мышь...

—Ну и что ты хочешь от меня? Чтобы я пошла ее смазать?

Раневская объясняет внуку, чем отличается сказка от были:

—Сказка —это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной. А быль — это когда наоборот.

—Вот женишься, Алешенька, тогда поймешь, что такое счастье.

—Да?

—Да. Но поздно будет.

Эрзац-внук спрашивает у Фуфы:

—Что это ты все время пьешь что-то из бутылочки, а потом пищишь «пи-пи-

пи»?

—Лекарство это, —отвечает Раневская. Читать умеешь? Тогда читай: «Прини-

май после пищи».