«В ОГНЕ БРОДА НЕТ»

 

«Ленфильм», 1967 г. Сценарий Е. Габриловича и Г. Панфилова. Режиссер Г. Панфилов. Оператор Д. Долинин. Художник М. Гаухман-Свердлов. Композитор В. Биберган. В ролях: И. Чурикова, А. Солоницын, М. Глузский, М. Булгакова, Е. Лебедев, М. Кононов, В. Бероев, А. Маренич, В. Кашпур, М. Кокшенов, Ф. Разумов и др.

 

Драматург Евгений Габрилович не бывал на фронтах Гражданской войны, но часто слушал рассказы о ней. Один из таких рассказов особо запомнился ему. Это была история одной комсомолки, попавшей в плен к белым и казненной ими. История, к несчастью, обычная для того времени. Отличалась она лишь тем, что комсомолка была санитаркой в санпоезде, курсировавшем с фронта в тыл и обратно. И еще она была художником. Габрилович написал повесть «Случай на фронте», которую опубликовал журнал «Красная новь» за 1939 год. Потом он будет рассказывать сюжет этой повести в различных аудиториях. Много лет спустя рассказал о санитарке-художнице и на встрече со студентами Высших режиссерских курсов.

На следующий день к Евгению Габриловичу домой пришел студент курсов и попросил написать сценарий для его дипломной работы. Это был Глеб Панфилов.

Глеб Панфилов пришел в кино довольно поздно. Окончив Свердловский политехнический институт, он работал инженером на большом химическом заводе, был начальником смены. Решение заняться кино пришло после просмотра фильма «Летят журавли» в 1958 году. Панфилов организовал при горкоме комсомола любительскую киностудию, затем поступил на заочное отделение операторского факультета ВГИКа. Проучился три с лишним года, когда объявили о приеме на Высшие режиссерские курсы. Панфилов перешел на курсы и в 1966-м успешно их окончил…

Рассказ Габриловича привлек его неповторимой авторской интонацией в описании любви красноармейца Алеши Семенова и санитарки поезда Тани Теткиной, мечтающей о лучшей жизни для народа.

Панфилов столкнулся с большими трудностями при выборе актрисы на главную роль. Как всегда, было немало кандидаток, но все они были очень красивы и только загримированы под дурнушек. Работая над сценарием, Панфилов даже нарисовал портрет Тани Теткиной. Поиск продолжался долго. Одной из наиболее вероятных претенденток стала Надя Романова, студентка-первокурсница Ленинградского политехнического института. Ее нашли по рисунку режиссера.

Потом, по чистой случайности, Панфилов увидел в телеспектакле необычную актрису — она танцевала на каком-то школьном вечере. «И хотя до этого я не раз встречал ее в кинокартинах, но впервые заметил именно тогда, в той самой телевизионной постановке. Меня поразили ее глаза».

Сценарий прочитал Ролан Быков, пробовавшийся на одну из ролей. Он посоветовал режиссеру посмотреть актрису Инну Чурикову.

Ассистент Геннадий Беглов привел Чурикову на пробы. Панфилов вошел в комнату и увидел… ту самую девушку, которая так его поразила в телеспектакле.

«В огне брода нет» (рабочие названия: «Святая душа», «О том, что прошло») начинали снимать в 1966 году на киностудии «Ленфильм» в творческом объединении Александра Гавриловича Иванова. Панфилов встретился там с оператором Дмитрием Долининым, художником Марксэном Гаухманом-Свердловым и композитором Вадимом Биберганом, которые стали его единомышленниками. По словам Долинина, их союз «строился на почти полном совпадении эстетических идеалов, существовавших у каждого из нас самостоятельно».

В Тане Теткиной все было непривычно, все было не так — и лицо, и фигура, и костюм, и характер, и весь ее облик, вся ее манера поведения. «Мы просто хотели внешней некрасивостью героини подчеркнуть истинную человеческую красоту, ее главное содержание — неповторимый и прекрасный духовный мир, который самым удивительным образом с непостижимым волшебством преображают и глаза, и лицо, и весь облик человека, — подчеркивал Панфилов. — Вспомним сцену прощания Тани с Алешей, когда он уезжает на фронт, или сцену, где Таня показывает художнику Васе Мостенко свои рисунки, или сцену разговора с белым полковником. Какое удивительное, прекрасное лицо у Тани Теткиной в этих сценах да только ли в этих!»

У Панфилова не было грандиозных построек на натуре, не было большого количества сложных декораций. Несколько случайно собранных двухосных вагончиков, превращенных в санитарный эшелон, агитвагон, запасные пути захолустной станции, покосившаяся водокачка, старый пакгауз — все это диктовало жесткую стилистику.

Значительное место в решении отдельных сцен отводилось деталям: натюрморт на столике дешевого купе, собака путающаяся под солдатскими сапогами на досках старой платформы, таз с кровавыми бинтами, котел с бельем… Все это требовало достоверной фактуры, точно и выразительно переданной на экране оператором Дмитрием Долининым.

Найти для съемок «разбитый полустанок» спустя почти пятьдесят лет после окончания Гражданской войны было конечно, непросто. Объехали старые города Ленинградской области, были в Пскове, Рязани, Касимове, других местах. Искали старую железнодорожную станцию с пакгаузом водокачкой, старый паровоз. Нашли под Муромом. Станция Безлесная. Неоценимую помощь кинематографистам оказали железнодорожники — они разыскали старинные вагоны третьего-четвертого класса.

На съемках царила атмосфера истинности жизни, ее подлинности. А еще была просторная река Ока. Народные песни, которые пели в перерывах бабы — участницы массовок.

В фильме немалое место отведено взаимоотношениям Тани Теткиной и Алеши Семенова, бойца продотряда, роль которого исполнил Михаил Кононов — актер редкого, тонкого дара, искренний и озорной, с детским озарением и чувством трагичного.

Роль комиссара Евстрюкова по праву досталась Анатолию Солоницыну. На этот счет у режиссера не было никаких сомнений: «Евстрюков — персонаж с характером Солоницына. Искренний, самоотверженный, честный. Толя не играл никого — это он сам в предлагаемых обстоятельствах».

В образе жесткого, несгибаемого коменданта санпоезда Фокича предстал Михаил Глузский, который поразил Панфилова еще в роли есаула Калмыкова в «Тихом Доне». Михаил Андреевич не только оправдал ожидания режиссера, но и превзошел их. Этот щедрый человек делился с Панфиловым своим огромным опытом, помогал в трудную минуту.

В качестве профессионального художника, фактически наставника Тани Теткиной в фильме фигурирует Вася Мостенко в исполнении удивительно талантливого Вадима Бероева к сожалению так рано ушедшего из жизни.

Превосходный Владимир Кашпур подарил фильму песню и сам замечательно исполнил ее в сцене «Игра в карты»…

А Майя Булгакова? Без нее невозможно представить фильм! Играла она красноармейскую жену Марию спонтанно, стихийно — то, что нужно было для роли. Кстати, у Панфилова были другие представления об исполнительнице. Но Инна Яковлевна Габрилович как-то сказала: «Кого вы ищете когда есть Майя?»

Небольшую роль врача санитарного поезда сыграл выдающийся артист Свердловской оперетты Анатолий Оленич. Панфилов знал и любил его с детства. Дебютируя в кино, режиссер вспомнил о нем, поехал в Свердловск и добился согласия Оленича на участие в съемках.

В том, что актеры так замечательно исполнили свои роли была огромная заслуга Глеба Панфилова. В этом смысле характерны слова оператора Дм. Долинина: «Воля Панфилова (тогда — дебютанта!) объединила всех нас, работников съемочного коллектива, причем объединила, не подавляя наших собственных воль и стремлений, объединила так, как объединяет индивидуальность главного солиста джаза остальных солистов, свободно импровизирующих на заданную тему».

Фильм «В огне брода нет» вызвал немало нареканий со стороны начальства. Его называли грубым, печальным, натуралистическим. Авторам советовали брать пример зоркости, стиля, масштабности у классических фильмов о Гражданской войне. Как ни странно, картину показывали в Ленинграде, но запретили в Москве, посчитав антисоветской.

Фильм «В огне брода нет» не имел успеха в прокате, зато был восторженно принят миром кинематографа. Отмечали Чурикову. «Так истово, убежденно, просто-таки фанатически играет она свою странную героиню Таню Теткину, — писал «Советский экран». — Странную внешним видом — такую нарочитую золушку, дурнушку. Странную своим первозданным, навсегда искренним отношением ко всему происходящему. Странную своим внезапно вспыхнувшим талантом к рисованию»

Но потом случилось так, что следующий фильм Габриловича и Панфилова, «Начало», вернул к жизни «В огне брода нет». Почти во всех рецензиях на «Начало» упоминалась первая картина авторов. О том, что это единый путь. И единый мир в едином стремлении показать привычное непривычно и именно так, как оно видится тем, кто делал фильм…