Глава III. "Жилище" Бога в древней Палестине

 

В духовной культуре древней Палестины -восточной, то есть сакральной уже благодаря своему положению части Средиземноморья, впервые была сформулирована концепция монотеизма. Она была изложена в Библии - священной книге иудаизма, а впоследствии и христианского, и мусульманского миров.

Книги Библии, являющиеся, по словам Д. Лихачева, "кодом культуры", - это источник и вероучения, и культа, и молитвенных церемоний. Сама эта священная книга стала непременной принадлежностью богослужения.

Идея единобожия, выраженная в культе Яхве, пронизывает библейские тексты. Она становится главным догматом иудаизма. "Божественная форма Яхве взяла верх над божественной формой Баала; она обнаруживала сакральное более целостным и всеобъемлющим образом; освящая жизнь, эта иерофания не выпускала на волю дикие, стихийные силы, сосредоточенные в культе Баала; она открыла такую систему духовного бытия, в которой жизнь и судьба человека обретали новую, прежде неизвестную ценность, а порождая более глубокий и богатый религиозный опыт, она способствовала одновременно и более "чистому", и более полному единению с божеством. В конце концов иерофания Яхве восторжествовала; представляя одну из универсальных характеристик сакрального, а потому будучи по самой своей природе понятной и доступной и для других культур, она превратилась (через посредство христианства) в религиозный фактор мирового значения"[58] .

В Библии Бог впервые выступает как абсолютная трансцендентная сущность, самодостаточная и самодовлеющая. Он побеждает силы хаоса и зла, устанавливает гармонию во Вселенной: "Ты был убежищем бедного, убежищем нищего в тесное для него время, защитою от бури, тенью от зноя... Ты укротил буйство врагов... Поглощена будет смерть навеки и отрет Господь Бог слезы со всех лиц" (Исайя, 25,4-8). "Поразит господь мечем своим тяжелым, и большим, и крепким левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское" (Исайя, 27,1).

Ничто в мире не может выступить мерой Бога. Любые явления природы, сама Вселенная - лишь отражение Его бесконечного величия.

Даже имя Его непроизносимо. "Я есмь Сущий", -отвечает Бог на вопрос Моисея (Исход, 3, 14).

Конечно, эта концепция сложилась не сразу. Мифология древних евреев испытала влияние и ближневосточных культур (например, миф о всемирном потопе), и культуры египетской, в которой во времена Эхнатона (XIV в. до н.э. - приблизительное время исхода евреев во главе с Моисеем из Египта) была сделана попытка ввести единобожие. С Египтом связана и библейская космогония, которая почти буквально повторяет Гермопольский вариант происхождения мира.

Однако есть один аспект в Ветхом завете, который не встречается в сопредельных культурных традициях -это линейное, а не циклическое восприятие времени. Время движется от одного великого деяния Бога, явленного израильскому народу, к следующему, то есть приравнивается к движению истории. ".. .мир Библии - это "олам", то есть поток временного свершения, несущий в себе все вещи, или мир как история... Внутри "олама" даже пространство дано в модусе временной динамики -как "вместилище" необратимых событий", - пишет С. Аверинцев[59] .

Библия развертывает перед нами грандиозный свиток - свиток времени: от сотворения мира до прихода римлян в Палестину. Причем "историческое повествование здесь - не простое упорядочение событий, а руководство "идеей завета" (Берит) между Богом и коллективом людей... прошлое, настоящее и будущее народа есть чередование последовательных эпох, содержание которых обусловлено соответствующими заветами между Яхве и определенными людьми"[60] .

История наполняется высочайшим смыслом, так как только она, а не природные или космические явления, раскрывает волю Бога.

Соответственно этому ритуальные празднества связаны со священной историей еврейского народа. Они трансформируются из обычных для ближневосточных культур празднеств аграрного цикла в празднества исторического поминовения великих событий: Праздник Кущей (суккод) - из дня благодарения Бога за ниспосланный урожай - в день памяти Исхода из Египта и возведенной в пустыне скинии; древний скотоводческий праздник Пасхи - в день памяти спасения еврейских младенцев в момент десятой казни египетской и Исхода и т.д. Весь "цикл еврейских праздников указывает на тесную связь с событиями библейских мифов, повествующих о заключении союза между Богом и избранным народом, и о возобновлении союза в изначальной истории этого народа, - пишет М. Элиаде. -Эта история отличается "линейным", а не циклическим характером, она задана "изначально" и потому определяет мифическое прошлое евреев"[61] .

Каким же образом этот аспект духовной культуры повлиял на искусство? Какие пути, какие формы понадобились, чтобы "материализовать" эту новую хронотопическую структуру?

Высокий уровень абстракции, присущий Богу в иудаизме, не мог быть выражен пластически и живописно, как в Египте или в Греции. Г. Франкфорт отмечает: "Повсеместно религиозный пыл не только вдохновлял на стихосложение и ритуальные действия, но также искал пластического и живописного выражения. Однако древние евреи отрицали уместность "кумиров": беспредельное не могло иметь формы, безусловное могло оскорбиться изображением, с каким искусством и преданностью оно ни было исполнено. Любая конечная реальность обращалась в ничтожество перед абсолютной ценностью, которую являл собою Бог"[62] .

Но после заключения завета Бог "обитал" среди избранного народа. И должен был быть зримый знак этого пребывания. Им стала не статуя - "кумир", а святилище, ковчег, скиния, храм. Они стали "видимым чувственным знаком и залогом невидимого, сверхчувственного отношения к Богу, а именно - завета; дом-жилище Бога и был домом завета"[63] .

Первое "материальное" оформление ритуал богослужения получает после Исхода евреев из Египта. На горе Синай Бог являет Моисею "образец" святилища: "Сделайте ковчег из дерева ситтим: длина ему два локтя с половиною, и ширина ему полтора локтя, и высота ему полтора локтя; и обложи его чистым золотом, изнутри и снаружи покрой его; и сделай наверху вокруг него золотой венец... И положи в ковчег откровения, которое Я дам тебе. И сделай также крышку из чистого золота... и положи крышку на ковчег сверху... там Я буду открываться тебе и говорить с тобою" (Исход, 25-10, 11, 16, 17, 21, 22). Это небесный прототип всех будущих святилищ, пра-храм. Задана его четырехсторонняя, но не квадратная, а прямоугольная вытянутая форма (пропорции 3:5) и материал. Скиния (пропорции 1:3) -хранилище ковчега из "покрывал крученного виссона и из голубой, пурпуровой и червленой шерсти" (Исход, 26, 1) - делится на три части: открытый двор - скинию собрания, место для священнослужителей и, за завесой -святая святых - ковчег завета. Неоднократно подчеркивается неукоснительно точное воспроизведение этой схемы, так как "через сходство достигается тождество с оригиналом"[64] . "Все сделайте, как Я показываю тебе, и образец скинии, и образец всех сосудов ея; так и сделайте" (Исход, 25, 9).

Конструкция "скинии Господней" сходна с конструкцией додинастических простейших храмов древнего Египта и Месопотамии. В этом общем для всех ближневосточных культур архетипе святилища центральной оказывается идея протяженности, вытянутости по продольной оси. Конструкция требует динамики и продвижения вперед: только минуя ряд завес можно оказаться рядом со святая святых. Концепция исторического линейного времени таким образом находит адекватную ей архитектурную композицию.

Само пространство святилища приобретает другое содержание и смысл в сравнении с пространством древнеегипетского или эллинского храма. Ведь и скиния, и возведенный по ее образцу из ливанского кедра храм Соломона в Иерусалиме, это не "жилище" Бога - "поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил", - восклицает царь Соломон (Третья книга Царств, 8,27), это дом молитвы: "Дом мой - домом молитвы наречется" (Марк, 11, 17), место обращения к Богу, который в отличие от статичного античного космоса мог быть "вопрошаем". Здесь нет чувственной материальной статуи, отождествляющейся с Богом. Ведь величие его недоступно созерцанию. Здесь "сила Господня" осеняет все и вся: "Покрыло облако скинию собрания и слава Господня наполнила скинию" (Исход 40, 34).

Представленное в "модусе временной динамики" пространство храма приобретает предельно спиритуализированный трансцендентный характер и становится "наиболее определительной онтологической чертой невидимого Бога"[65] . Позднее эта идея сакральной пространственности ляжет в основу христианского храма.

С момента возведения храма Соломона в Иерусалиме ("В Иерусалиме положу Имя Мое",- сказал Господь /Четвертая книга Царств, 21, 4/) и храм, и весь город становятся сакральным центром не только Палестины, но и всего мира. "Все, что основывается, основывается в Центре Мира"[66] , - подчеркивает М. Элиаде. Иерусалимский храм становится практически единственным местом, где совершаются ритуалы и жертвоприношения в честь Яхве. Вокруг него сосредоточена вся культурная жизнь древних евреев -духовно нравственная и религиозная, обрядовая и политическая. Иерусалимский Храм - место и народного собрания, и образования, и верховного суда. Даже названия исторических эпох Древней Иудеи согласуются с жизнью храма: X век до н.э. - VI век до н.э. - период первого Храма, VI век до н.э. - 70 год н.э. (время вторичного разрушения храма римлянами) - период второго храма. Таким образом, культура Палестины первого тысячелетия до н.э. может быть полностью раскрыта фразой Дж. Фрезера: "Вся культура - из храма, из культа"[67] .

Всеобъемлющая роль храма в культуре и жизни соответствует главному догмату завета - идее единого всемогущего Бога. Нарушение завета, зримым знаком которого является храм, ведет к его разрушению и уничтожению. "Если же вы и сыновья ваши отступите от Меня и не будете соблюдать заповедей моих и уставов моих, которые Я дал вам и пойдете и станете служить другим богам и поклоняться им, то Я истреблю Израиля с лица земли, которую Я дал ему и храм, который я освятил имени моему, отвергну от лица Моего" (Третья книга Царств, 9, 6-7). Храм просто "терял сам смысл своего существования при нарушении завета"[68] , - пишет протоиерей И. Богоявленский.

Создание нового храма требовало уже нового завета, который человечество обретет с рождеством Иисуса Христа.