Глава II. Храмовое строительство в Древней Греции

 

В другой части средиземноморской ойкумены, в античной Греции, складываются иные представления о Вселенной, богах и человеке, о его месте и роли в этом мире. Религиозные и философские сочинения (а в культуре Греции "философия есть религия, а религия есть философия"[38] ) рисуют яркую картину происхождения божественного Космоса из бесформенной бездны Хаоса. Космос этот не есть нечто непостижимое и трансцендентное, а являет собою вполне понятное, пластически оформленное телесное существо. Платон описывает это так: "Восприняв в себя смертные и бессмертные живые существа и пополнившись ими, наш космос стал видимым живым существом, объемлющим все видимое, чувственным богом, образом бога умопостигаемого, величайшим и наилучшим, прекраснейшим и совершеннейшим, единородным небом" (Тимей, 92 с.).

В этом "чувственном Космосе" все сводится к живым телам, "ярко оформленным и очерченным, внутри которых бьется и трепещет органическая жизнь, заявляющая о себе на поверхности тела теми или другими чертами. Боги суть совершенные и прекрасные тела. Число - тело"[39] и т.д. Даже столь отвлеченное понятие как время воплощает прекрасный телом седобородый Хронос. Он, по орфической теогонии, прародитель всех богов, в том числе и Зевса.

"Это бесстрастный Хронос, в намереньях вечный,

Эфира

Создал и бездну великую, страшную, здесь и повсюду",

- говорится в одном из гимнов.

Хронос правит на островах блаженных, где нет ни прошлого, ни будущего - счастливое, благодатное время не имеет исторической протяженности. Оно вне становления. Его основной и единственный аспект - это настоящее. "Античность познавала, как существующее, только подобную точке современность"[40] , - писал О. Шпенглер. Настоящее перетекает в вечность, "прекрасное мгновение" останавливается, а время предстает как "вечный образ, движущийся от числа к числу... Ведь не было ни дней, ни ночей, ни месяцев, ни годов, пока не было рождено Небо... Все это - части времени, и, перенося их на вечную сущность, мы незаметно для себя делаем ошибку... Тому, что вечно пребывает тождественным и неподвижным, не пристало становиться со временем старше или моложе... либо вообще претерпевать что бы то ни было из того, чем возникновение наделило поток данных в ощущении вещей. Нет, все это - виды времени, подражающего вечности и бегущего по кругу согласно закону числа" (Платон. Тимей, 37de - 38а).

"Закон числа" определял гармоничное движение небесных сфер, их бесконечное идеальное круговращение. Также круговыми, постоянно возвращающимися к первоначалу, мыслятся и движение истории, и движение жизни отдельного человека, душа которого, перевоплощаясь, то восходит на небо, то спускается на землю, облекаясь, по словам Эмпедокла, в различные формы: "Был уже некогда отроком я, был и девой когда-то, Был и кустом, был и птицей и рыбой морской бессловесной..."[41] .

Помимо круговращения присутствует, конечно, и развитие, так как формы должны эволюционировать от низших к высшим, но когда "брался весь процесс в целом, то античность - устами бесчисленных философов и мифологов, а прежде всего орфиков, пифагорейцев и Гераклита - постулировала вечное возвращение"[42] . Этот всеобщий закон увязывал в единое круговое движение все мировые дихотомии - свет и тьму, жизнь и смерть, миг и вечность... Бесконечно противоборствуя, они вращаются сами в себе. Возникает тождество конечного и бесконечного,то есть, по определению А. Лосева, "актуальная бесконечность, данная, однако, средствами конечного"[43] .

Цикличности времени соответствуют и представления греков о пространстве - оно всегда неизменно, неподвижно, построено по законам высшей гармонии и меры. По пифагорейской традиции все его первоэлементы могут быть выражены числами: точка -пространственная единица, линия - пространственное число два, поверхность - пространственное три, тело -пространственное число четыре. Так же как и время, оно вне становления - это пространство "пребывающее"[44] .

Космология определила форму и характер античного ритуала - это циклично повторяющиеся во времени церемониальные праздничные шествия вокруг святилища или храма, сожжение на алтаре "жира и костей" жертвенных животных, различные состязания - от спортивных до мусических, а также предание огню, а не мумификация, умерших. "Грек уничтожал то,... что не обладало более существованием в настоящем моменте"[45] , - объясняет О. Шпенглер.

Самыми значимыми, с ритуальной точки зрения, зданиями становятся храмы. Они возводятся на священных участках, там, где территория "посредством ритуала превращена из "хаоса" в "космос", где ей придана некая форма, благодаря которой она становится реальной"[46] . Реальной формой ритуала, языком пластики, выражающей закономерности Вселенной, и явился античный храм.

Он, как и в Египте, является жилищем божества. Но так как в Греции боги антропоморфны, то и храм уподобляется жилой постройке - мегарону, а бог, "вселившийся" в этот дом, становится гражданином полиса, а значит - его защитником и покровителем.

Бог (вернее, статуя, отождествлявшаяся с ним) "жил" в целле храма, куда не допускались посторонние, а в восточной части - опистодоме - хранились его богатства и приношения. Здесь не было "святая святых", и даже алтарь располагался чаще всего снаружи, вне храма. Внутреннее пространство - интерьер - оказывалось мало значимым с точки зрения ритуала, и поэтому основное значение зодчий уделял экстерьеру. Уподобляясь алтарю, храм прежде всего обращен к внешнему пространству, где вокруг него происходили церемониальные шествия. Отсюда и его масштаб, ориентированный на человека, который в культуре античной Греции становится модулем и храма, и бога, и вселенной, то есть "мерой всех вещей существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют"[47] .

Антропоморфизм храма заключается не только в масштабе, он и в скульптуре фронтонов и метоп, и в "скульптурности" самой архитектуры, поскольку колонна ассоциируется с героизированной фигурой человека (открыто эта семантика проявляется в колонне-кариатиде), а портик в целом - с героизированным коллективом. Коллективизм греческого храма проецируется на коллективизм полиса и через полис - на гармонию космоса, сообщающего архитектуре космогоническую символику.

Наиболее распространенный тип храма в классической Греции - это периптер: прямоугольное здание, окруженное - "окрыленное" - со всех сторон колоннадой. В его основании, так же как и в Египте, четырехсторонняя фигура, сориентированная в направлении с запада на восток. "Земной" горизонтали основания, звучание которой акцентируется линиями ступеней стереобата, противостоит вертикаль колонн, усиленная каннелюрами, затем опять горизонталь перекрытия, которой уже противостоит вертикаль триглифов, и "сей беспрерывный обмен никак прекратиться не в силах"[48] . Это бесконечное противостояние - соревнование двух противоположных начал, выражающих дуальность мира, - находит примирение в треугольном фронтоне, где "влекомое Дружеством, сходится все воедино"[49] . Таким образом в архитектуре реализуется свойственная греческой культуре "диалогичность", а диалог, по мнению Сократа, единственно правильный путь, который приводит к истине. Фронтон, расположенный в верхней части храма и имеющий в основе своей формы сакральное число 3, становится космологическим символом неба - центральным моментом всей архитектурной композиции.

На синем фоне фронтона (цвет усиливает его "небесное" звучание) предстают прекрасные фигуры олимпийцев-небожителей. Выбор же каждого из них, а также определенного мифологического сюжета, обусловлен ритуалом и сущностью божества, которому принадлежит храм. Так, на восточном фронтоне Парфенона - рождение Афины из головы Зевса; в храме Зевса в Олимпии - Зевс, присутствующий при состязании Пелопса и Эномая - "мифологическом прологе к олимпийским играм"[50] .

Храм по вертикали делится на два пространственных уровня: верхний - для небожителей, нижний - для людей. Но, воссоздавая "двойственность" мира, храм одновременно и соединяет разделенные миры. Поэтому и родилась храмовая скульптура, которая "реально", "средствами конечного" представляла мифологическое прошлое богов и героев, тем самым соединяя его с настоящим и проецируя в будущее. В результате во время ритуала создавалась единая сакральная среда, в которой "земной" человек общался с небожителями, а настоящий момент преобразовывался в вечность.

Соединение небесного и земного осуществляется также посредством ордерной композиции, основным звеном которой является колоннада. Она не только соединяет основание и перекрытие: обступающие целлу колонны есть пластическое воплощение самой идеи ритуального шествия вокруг храма, цель которого -воссоединение противоположных начал, упрочение мировой гармонии.

Само слово "гармония" в переводе с греческого означает связь, созвучие, соразмерность, строгую согласованность частей единого целого. В соответствии с этим "культом соразмерности" определяется место каждого предмета и существа в античном Космосе. В храме определенный порядок и гармоничную связь основных элементов конструкции, каждый из которых является самоценной пластической величиной-телом, обеспечивает ордер. В результате его применения храм "уподобляется мифологической картине мира... Он состоит из законченных изоморфных частей, которые, имея ценность сами по себе, подчиняются в своей простой логике требованиям уравновешенности, симметрии, размеренности, геометрической и метрической правильности, то есть ценностным критериям статики. Здесь важны не связи, а связуемые части, каждая из которых, как и периптер в целом, представляла собой совершенный образ покоя, гармонии. В основе этого почти статического равновесия несущих и несомых элементов лежит античное представление о времени, средоточии настоящего, и о ритме, понимавшемся как структура равновесия покоящихся совершенных пластических тел"[51] , - пишет Е. Мурина.

С ордером связана и определенная математическая система пропорций, в основу которой легли соотношения, присущие человеческой фигуре. Смысл связи "математика - человек" раскрывает в своем трактате "Об архитектуре" Витрувий: "...если природа так устроила тело человека, что его члены своими пропорциями отвечают его общему очертанию, то, кажется мне, вполне основательно древние установили то правило, что и при возведении построек соразмерности отдельных частей здания точно соответствовали общему виду сооружения"[52] . Именно человек в античности становится мерилом и отсчетом всего происходящего в мире, учитываются все части и "члены его тела, как то: пальцы, ладони, локти"[53] и т.д.

Ведь "успех художественного произведения, - утверждает Поликлет, - получается от многих числовых отношений, причем любая мелочь может его нарушить"[54] . Таким образом, в отличие от Египта, где пропорции имели "космический", "звездный" смысл, в Греции они антропоморфны. Кроме того, в отличие от египтян, которые всегда использовали "индуктивный" метод пропорционирования, греки шли от отдельной детали, становившейся модулем, к построению целого. Таким модулем для создания статуи бога или героя могла быть длина стопы, для построения храма - диаметр колонны и т.п. Поскольку каждое божество греческого пантеона обладает свойственными только ему индивидуальными чертами, то и каждая статуя или храм обладают свойственными только ему индивидуальными пропорциями. Поэтому математического канона пропорций в Греции разработано не было, да и не могло быть при существующих религиозных представлениях. "Само понятие канона было органически противно свободолюбивому духу эллина", - отмечает Ф. Зелинский[55] . Канонизирована не математическая структура, а духовная первомодель, выраженная пластически в ордере и связанная с основами мироздания и с ритуалом.

Причем без ритуала она оказывалась не полной - круговая структура ритуального шествия дополняла и завершала архитектурную композицию храма. Только в момент этого шествия храм реально представал как центральная точка сакральной территории, вокруг которой бесконечно вращаются входящие друг в друга пространственные сферы, образующие мироздание, -святилище, город, страна, космос.

Например, Парфенон - храм богини Афины, высится на холме Акрополя и виден из любого места города, отвечая требованию Сократа, считавшего, что "для храмов и жертвенников нужно выбирать место, которое видно отовсюду"[56] . А во время Великих Панафиней, на которые раз в четыре года съезжались со всего мира почитатели богини мудрости, он становился центром всей Аттики, всей Греции, всего мироздания, которые вращались вокруг него подобно небесному своду вокруг полярной звезды. В этот момент пропорциональные числовые соотношения, диалоги вертикали и горизонтали, верха и низа, символика отдельных архитектурных деталей, скульптурные композиции "оживали", являя свой истинный, сакральный смысл. Благодаря ритуалу храм оказывался включенным в идеальное - реальное круговое движение, которое соединяло все временные и пространственные аспекты, преобразуя их в вечность.

Древнее всего сущего - Бог, ибо он не рожден.

Прекраснее всего - мир, ибо он творенье Бога.

Больше всего пространство, ибо оно объемлет все.

Быстрее всего - ум, ибо он обегает все.

Сильнее всего - неизбежность, ибо она властвует

всем.

Мудрее всего - время, ибо оно раскрывает все[57] .

Фалес