Эпизод семнадцатый

 

Двор чайханы. Раннее утро. Посетителей ещё нет. В центре двора мирно пощипывает травку ишак Насреддина. Калитка распахивается, и во двор вваливаются запыхавшиеся беглецы: Насреддин, Гюльджан и Мудрец. Насреддин бросается к ишаку.

 

Насреддин

Ты как, в порядке?

(треплет ишака по спине. Одобрительно)

Мышцы крепче стали!..

И вообще глядишься молодцом!

(садится на корточки перед мордой ишака)

А вот глаза грустят… Глаза устали…

И исхудал… Особенно лицом!

(кричит)

Али! Налей нам всем по миске супа!

 

Из дома выходит мальчишка‑поварёнок.

 

Поварёнок (печально)

Он арестован, бедный наш Али!

Ещё Нияза взяли… И Юсупа…

И всех троих куда‑то увели!

 

Насреддин (опешив)

Час от часу не легче!.. А причина,

Что выделили этих  изо всех?

 

Поварёнок

Все трое укрывали Насреддина,

А это для бухарца — смертный грех!

 

Насреддин (закрывает лицо руками)

Я виноват! И нет мне оправданья!

В какой ни появляюсь я стране,

Я приношу лишь горе и страданья

Всем тем, кто прикасается ко мне.

 

Гюльджан (обнимая Насреддина)

Ты всем приносишь вред. И очень часто.

Но, кроме постоянного вреда,

Ты кой‑кому даешь и крохи счастья…

Совсем нечасто, правда. Иногда.

 

Мудрец (поддерживает Гюльджан)

Там, в пыточной, я был с тобою рядом

И убедился: ты мужик незлой!

(вспомнив)

Но как тебя зовут?

 

Насреддин (улыбаясь)

Зови Мурадом

Или Ахмедом. Или Абдуллой.

(неожиданно)

Но если дружба светит впереди нам

И станем кунаками ты и я,

Зови меня Ходжою Насреддином!

 

Мудрец (подхватывает)

А ты меня — Гусейном Гуслия!

 

Насреддин

Ну мне пора!

 

Гюльджан (с тревогой)

Опять?

 

Насреддин

Опять!

 

Гюльджан

Куда ты?!

 

Насреддин

Мне надо быть в окрестностях дворца!

(укоризненно)

Ты, видимо, забыла, что солдаты

Арестовали твоего отца…