Лекция двенадцатая. Изобразительные средства   современного телевидения

 

В предыдущих лекциях мы с вами рассматривали виды изобразительных средств аудиовизуального произведения, независимо от его принадлежности к кино, телевидению или мультимедиа. Теперь поговорим только лишь о телевизионной продукции о том, как в ней сегодня сочетаются два начала: нарративное (повествовательное, чисто семантическое) и ненарративное (в данном случае передаваемое с помощью изображения).

Вначале коснемся вопроса технического и технологического обеспечения процесса создания телевизионного продукта. При этом вспомним еще раз: при производстве любого аудиовизуального продукта технология и творчество – две вещи нераздельные. Самую гениальную художественную идею можно загубить ее плохим техническим исполнением. И, наоборот, интересное изобразительное решение порой способно «поднять» даже простую и банальную тему.

Вначале немного о новых телевизионных технологиях. Развитие аудиальных средств информации и коммуникации, как мы видели, идет по экспоненте. С каждым годом появляются все новые системы и новые модификации. Через несколько лет все телевидение перейдет на цифровые технологии, в результате чего будут унифицированы стандарты передачи и получения видеосигнала, и это будет способствовать еще большей информационной глобализации.

Растущая конкуренция в телебизнесе заставляет телекомпании стремиться к тому, чтобы выпускаемый в эфир продукт прежде всего был высокого технического качества. Мы все быстро привыкаем к хорошему, и сегодня уже вряд ли кого устроит неустойчивый телесигнал, черно-белое изображение, маленький телеэкран. Поэтому везде и повсюду  совершенствуются параметры изображения и звука, разнообразится оформление передачи. Как и при продаже любого товара, производитель телевизионной программы старается первым делом создать наиболее привлекательной упаковку. И система графических и колористических решений направлена и на то, чтобы данный, конкретный канал отличался от других каналов, имел свой формат, свое особое лицо. А поскольку лицом всякого солидного канала являются новостные программы, то здесь графическому оформлению уделяется особое внимание. В определенном, присущем тому или иному каналу стиле оформляются и заставки перед очередными телепрограммами, по графическому и цветовому решению которых мы сразу определяем, какой канал мы включили.

Электроника позволила уже в аналоговых системах производить любые трансформации  изображения: изменять цветовую гамму и тональность кадра, менять характер и направление движения объекта, в считанные минуты производить все виды спецэффектов, на которые в кино затрачивались огромные усилия и большое количество времени. Видеоизображение можно превращать в негатив, монохром, бесконечно размножать, компрессировать, сочетать с любым другим изображением в любых комбинациях, зеркально переворачивать и т.д. и т.п. Стало возможным использование любых монтажных переходов с помощью не только наплывов, но и самых разнообразных «шторок».

Сегодня в распоряжении любой дизайн-группы, работающей на телевидении, целый парк компьютерной техники, позволяющий производить самые разные операции по созданию заставок и иллюстративных материалов с использованием любой текстуры, подсветки, фонов и т.п. Кроме компьютерной графики активно используется телетекст, видеотекст, телефаксимиле и другие системы титрового телевидения, предназначенного для передачи информации самого различного характера.

К сожалению, как это нередко случается, когда в руках творческих работников оказываются новые изобразительные средства, не обошлось без излишеств и безвкусицы. Желая любым путем привлечь внимание зрителя, некоторые телережиссеры, дизайнеры и  монтажеры, не зная меры, начали щедро использовать всю палитру новых технических возможностей, не заботясь о возможностях и закономерностях человеческого восприятия. Нередко экран, кроме основного изображения, одновременно заполняет другая визуальная информация (логотип, время, температура и т.п.), при этом в нижнюю часть кадра вводится еще и текстовая информация, не имеющая никакого отношения к теме основного сообщения, тексты из Интернета в режиме «чата» и т.д. В результате, изобразительная информация совершенно разного характера рассеивает внимание зрителя, вызывает зрительный дискомфорт, поскольку ее количество намного превышает порог нормального восприятия.

В последнее десятилетие ушедшего века мы с вами стали свидетелями стремительного развития профессиональных видеосистем и расширения областей их использования. Нет сомнения, что в последующие 10 лет  в этой области будет сделан еще более впечатляющий прорыв. В настоящее время специалисты по телевидению (подобно специалистам по кино, вырабатывавшим в начале минувшего века единый формат кадра) ведут спор о стандартах параметров телевизионного экрана. Уже сегодня сосуществуют привычный нам телеэкран, имитирующий пропорции обычного киноэкрана (4:3), и широкоэкранный вариант экрана (16:9).

Вполне возможно, что появятся и радикально новые способы формирования телесигнала. Так, в Санкт-Петербурге продолжает разрабатываться идея создания принципиально новых передающих и принимающих телесистем, в которых не катодный пучок, а единый лазерный луч несет изображение, причем изображение это уже не плоское, а объемное, трехмерное, которое как бы висит в воздухе.

С каждым годом развиваются формы интерактивного телевидения. Появление миниатюрного и дешевого оборудования и распространение многоканального кабельного телевидения уже сейчас предоставляют возможность самим телезрителям готовить разнообразные материалы, то есть создаются совершенно новые возможности творческого общения людей с информационными системами и друг с другом. Такого рода программы, подготовленные самими зрителями (так называемый частичный доступ), уже существуют в сетке вещания в США. Аналогичные проекты реализуются в Японии и ряде других стран. В наши дни у роликов, снятых любительской видеокамерой, есть все шансы быть показанными в новостях CNN и на других телеканалах. В США очень популярны «Самые смешные американские домашние видео», у нас уже много лет на канале «РТР» успешно функционирует аналогичная программа «Сам себе режиссер». Европейские телеканалы показали  сериалы, в которые были включены материалы, снятые кино- и телелюбителями («Первая мировая война», «Игры детей» и др.). Что же касается чисто любительской видеосъемки и компьютерного видеомонтажа, то сегодня в различных самодеятельных студиях создаются учебные, инструктивные, презентационные фильмы. Собственные мультимедийные и телестудии имеются в школах, институтах и даже  в тюрьмах.

Современные цифровые технологии позволяют осуществлять монтаж изображения и звука дома на персональном компьютере. Все более широкое распространение получает видеоарт. Франко-немецкий канал “Arte” давно использует нарастающий поток продуктов домашнего видеотворчества. Любительское видеотворчество в свои передачи уже более 15 лет включают телеканалы Бельгии и других стран. В России подобного рода любительское творчество пока что практически не попадает на широкий экран, лишь в программу Д. Диброва «Ночная смена» (2003 г.) постоянно включались сделанные любителями  мультфильмы и произведения видеоарта. И подобного рода взаимовлияние и взаимообогащение профессионального и любительского экранного творчества будет  развиваться по мере совершенствования аудиовизуальной техники.

Продолжая тему интерактивного телевидения, можно сказать, что мобильные телефоны, оснащенные фото- и видеокамерой, также становятся сегодня оружием расширяющейся армии общественных корреспондентов. Поскольку человек носит мобильный телефон с собой постоянно, то он может в любой момент запечатлеть заинтересовавшее его событие или явление. Разразившаяся в конце 2004 года катастрофа в Юго-Восточной Азии, когда под волнами цунами погибли тысячи человек, была зафиксирована в основном именно видеокамерами, встроенными в «мобильники». Террористические акты, произошедшие в Лондоне в 2005 году, также оказались снятыми, прежде всего, на мобильные телефоны. Мобильными телефонами была снята и катастрофа аэробуса, произошедшая в аэропорту Иркутска в июле 2006 года и взрыв упавшего под Донецком ТУ-154 в августе того же года. Большой резонанс вызвала показанная по всем нашим каналам любительская съемка на мобильный телефон, запечатлевшая не очень гуманное обращение с оставленными  детьми в роддоме.

Сегодня многие американские новостные агентства принимают фотоснимки и видеоматериалы, снятые владельцами мобильных телефонов в «горячих» точках или при необычных обстоятельствах. Мало того, они постоянно публикуют объявления о приеме от граждан такого рода материалов, давая заодно рекомендации относительно технических параметров, используемых при съемке. Недавно проводился даже конкурс фильмов, снятых с помощью мобильных телефонов. И если учесть, что техническое качество миниатюрных видеокамер постоянно улучшается, то сеть общественных фото- и видеокорреспондентов с каждым годом будет расти.

Как уже неоднократно подчеркивалось, совершенствование съемочной техники неизбежно сказывается на творческом процессе. Так, после появления видеокамер начинает широко использоваться метод многокамерной съемки при постановке телеспектаклей и телефильмов. Сегодня, когда значительно усовершенствовалась технология звукозаписи, многокамерный метод съемки нашел свое применение при съемке так называемых ситкомов (ситуативных комедий, а по традиционной терминологии – комедии положений), которых становится с каждым годом все больше. Причем электронный монтаж, как правило, осуществляется в этом случае сразу же, во время съемки, в последующем  лишь вносятся некоторые коррективы.

О том, насколько расширило творческие возможности документалистов появление видеозаписи, синхронной записи, миниатюризация аппаратуры, увеличение чувствительности электронных систем и дистанционное управление камерой, уже говорилось ранее. Поэтому поговорим сейчас об особенностях воздействия телевизионного изображения на аудиторию.

О мощном психологическом воздействии телевидения ученые заговорили сразу же, как только данное средство стало входить в быт. У. Липпман, уделявший в своих работах большое внимание психологическому воздействию электронных СМИ на индивидуума, на малые и большие группы, одним из первых отметил характерную особенность телевидения, заключающуюся в его способности замещать человеку его реальное окружение, создавая «псевдоокружение».

Блистательный фантаст Рэй Бредбери в своих произведениях, написанных полвека назад с удивительной проницательностью показал, к чему приведет широкое внедрение в быт средств массовой информации и коммуникации. В его романе «4510 по Фаренгейту» описывается, в частности, дом будущего, в котором комнаты представляют собой фактически огромные плоские телеэкраны, на которых без конца показывается жизнь посторонних людей, которыми герой романа называет «родственниками»: «Все эти дядюшки, тетушки, двоюродные братья и сестры, племянники и племянницы, жившие на этих стенах, свора тараторящих обезьян, без смысла, но так громко!..» Это было написано тогда, когда еще не было и в помине реалити-шоу, да и ток-шоу только-только начинали нащупывать свою специфику.  И, если вдуматься, название сегодняшнего реалити-шоу  «Дом-2» весьма символично: для многих молодых людей эта передача действительно стала второй реальностью, которая для некоторых сделалась даже гораздо более интересной, чем  их собственная жизнь. Не говоря уже о бесчисленных и бесконечных сериалах, герои которых спустя год, а то и два воспринимаются зрителями действительно почти как родственники.

Давно замечено: то, что не попало в телеканалы, для большинства людей как бы и не существует, по крайней мере, почти не оказывает никакого влияния на общественное мнение. Не зря авторы и «прорабы перестройки» близко не подпускали к телевидению бывших советских диссидентов, поскольку те, будучи умными и критично настроенными людьми, вовсе не собирались однозначно и положительно воспринимать все то, что творили со страной и народом ельцинские соратники.

Особенность восприятия телевизионного изображения заключается еще в том, что телевизионный просмотр передачи или фильма чаще всего лишен той сосредоточенности, которая присуща публике, собравшейся в кинотеатре. Это на первых порах, когда трансляция изображения и звука в какой-нибудь отдаленный от Москвы город или поселок воспринималась как чудо, типа волшебного зеркальца из сказки, люди, затаив дыхание, могли часами сидеть, уставившись на крошечный экранчик КВН размером 9х12, увеличенный большой линзой с залитой внутри нее водой. И неважно, что в этот момент транслировалось, – фильм, опера, футбольный матч или просто читаемые диктором сообщения. Последний раз в нашей стране пристальное внимание к телевизионным экранам было приковано в тот период, когда только-только начинались политические и социальные перемены, обозначенные как «перестройка». Смелые речи депутатов Верховного Совета нового созыва; телепередачи, открывающие запрещенные до этого темы; фильмы, критикующее явления недавнего прошлого и смело поднимающие острейшие проблемы экологии, исторической и социальной справедливости;  новости, рассказывающие о коренных переменах, происходящих в стране, – все это заставляло людей часами сидеть у телевизоров, жадно ловя каждое слово и каждый зримый образ.

Сегодня же мы воспринимаем телевизор почти так же, как радиоприемник. Ящик со светящимся экраном, без конца что-то бубнящий, поющий и вещающий чуть ли не круглые сутки, часто воспринимается людьми как фон. По всем программам идут ток-шоу, которые по десятому раз пережевывают одни и те же темы; целый день повторяются одни и те же новости; звучат одни и те же песни и шутки. Поэтому достаточно кинуть беглый взгляд, определив, кто в данный момент говорит с экрана, и дальше передачу можно спокойно слушать, лишь изредка поглядывая на экран. То есть избыточность информации в большинстве телевизионных программ столь велика, что их можно воспринимать, как говорится, в пол-уха и в полглаза потому что, в отличие от кинематографа, аудиальная информация в большинстве телепередач явно доминирует.

Тем не менее, телевизионная информация часто воздействует на нас на подсознательном уровне. Подаваемые ежедневно по телевизору «сэмплы» и «имиджи» способны изменить предпочтения и вкусы в еде, одежде, оформлении интерьера, развлечениях, автомобилях и т.п. «Мы теперь живем в таком мире, где люди едят, пьют, надевают и читают именно то, что видят по телевизору, – заметил по этому поводу современный литератор Ю. Поляков. – Значительная часть общественной, политической, экономической и культурной жизни переместилась в виртуальное пространство, и это важная особенность современной цивилизации. Если тебя нет в эфире, то тебя почти нет в жизни».

Поскольку телевидение создает психологический эффект присутствия, оно в гораздо большей степени, чем любое средство массовой информации, воздействует на нас своей визуальностью и синхронностью звука, а потому, как правило, содержит и мощный эмоциональный посыл. 

Другой присущий телевидению феномен, а именно персонализация, активно способствует развитию  мифологического мышления – зритель не желает проверять  по другим источникам информации истинность сообщаемых его любимым телеведущим фактов, а начинает слепо доверять каждому его слову.

Еще одна особенность восприятия телевизионной информации заключается в том, что телевизионный ведущий, читающий сообщения, с помощью ненарративных средств выразительности (мимики, небольшого изменения интонации) может придать объективной, казалось бы, информации оттенок сомнения, иронии, ёрничества и т.п. 

Электронные средства массовой информации уже самой формой коммуникации  оказывают на зрителя достаточно сильное воздействие. Изобразительная информация, поступаемая на телеэкран, обладает своего рода телегеничностью, некой особой убедительностью, придающей значимость даже обыденным повседневным вещам. Каждое событие или явление, показанное по телевидению, воспринимается зрителем как реальный факт, и поэтому при желании на телеэкране легко создать любую мифологему и творить любую виртуальную реальность. А, кроме того, как мы уже с вами отмечали, любое ограничение действительности рамкой содержит определенный элемент эстетики. Таким образом, телевидение воздействует на нас как  на психосемантическом, так и на психоэсетическом уровне.

Хотелось бы обратить ваше внимание и на такой феномен современного телевидения, который я бы назвал параллельным мышлением. Что я имею в виду?  То, что на экране мы видим одно, а журналист сообщает нам при этом о том, что осталось за рамками того, что  мы видим на экране.

Вот один из примеров такого рода, взятый из новостных телерепортажей НТВ. Диктор произносит текст: «Вышедших на улицу Путина и студентов не встретил никто, кроме крика ворон». На экране – никаких ворон, в звуке – никакого вороньего крика, да и студентов немного – в основном взрослые люди. А порой  журналист рассказывает о том, чего вообще нет и в помине. В спецрепортаже «Сочи» (НТВ) за кадром звучит текст ведущего: «Среди полуобнаженной, ликующей толпы на набережной и днем и ночью стоит монах. На его посохе – колокольчик… Но тихий звон колокольчика гаснет в волнах музыки из ресторана». Зритель тоже не слышит звука колокольчика, но по той простой причине, что у экранного монаха нет никакого колокольчика. В другом репортаже автор повествует о том, что ночью на улицах такого-то африканского города полная темнота и светят только костры. В кадре же прекрасно видно, что на улице светят фонари.

Причем, как это ни странно, телевизионная аудитория чаще всего совершенно не замечает подобного рода несоответствия изображения и текста. Можно предположить, что при восприятии телевизионных сообщений эти два пласта информации – визуальный и аудиальный сосуществуют параллельно не только в мозгу у некоторых тележурналистов, но и у многих современных зрителей-слушателей. Вероятно, имея в виду это странное параллельное существование на телевидении изображения и звука, Жан Люк Годар говорил о том, что на телевидении «изображение – по одну сторону, звук – по другую, и нет связи между ними, нет здоровых и реальных отношений»

В информационных телевизионных программах, как правило, почти отсутствует трансформация объекта с помощью оптики, освещения, ракурса и т.п., то есть эстетизация изображения и звука с помощью технических средств сведена к минимуму. Главной задачей тележурналиста, оператора и монтажера является передача информации предельно объективно, без искажения показываемого объекта и явления. Основным средством эстетической организации пространства в телерепортаже, как уже было сказано, является ограничение его рамками кадра таким образом, чтобы смысловой акцент падал на сюжетно важную часть кадра. Сегодня операторы (в отличие от своих коллег 70-х-80-х гг. минувшего столетия) мало используют наезды и отъезды трансфокатора (это считается дурновкусием), предпочитая не менять в одном съемочном плане масштаб пространства, заключенного в рамки кадра. Также крайне редко используется нестандартная (широкоугольная и длиннофокусная) оптика, искажающая перспективу.

Лишь в том случае, если характер сюжета позволяет подчеркнуть или, наоборот, смягчить линейную перспективу, тележурналист позволяет оператору использовать необычный ракурс или нештатную оптику. При этом, конечно, речь идет лишь о достаточно знакомых зрителю объектах. Скажем, в сюжете, связанном с Эрмитажем или Дворцовой площадью, вполне уместно использовать широкоугольную оптику и снимать площадь с самой нижней точки, чтобы подчеркнуть ритмический рисунок брусчатки. А, создавая сюжет об автомобильных пробках, оператор не преминет подчеркнуть перенасыщенность города автомобильным транспортом, снимая улицу длиннофокусной оптикой и чуть сверху.

Что касается использования оператором зума (объектива с переменным фокусным расстоянием) то оно уместно в следующих случаях:

а) если необходимо сделать изобразительный акцент на сюжетно важной детали (на определенном человеке в толпе, на надписи или предупреждающем знаке, на каком-то повреждении, загрязнении, на чем-то уникальном и т.п.);

б) производить «отъезд» по мере приближения корреспондента  к камере, держа его в одном масштабе;

в) очень медленно наезжать от среднего плана героя на крупный.

Итак, нейтральный характер изображения (или «картинки», как выражаются профессионалы) при создании информационного сюжета, с одной стороны, подчеркивает объективный подход телерепортера к показываемому событию. Но, с другой стороны, такая объективизация позволяет с помощью закадрового текста трактовать изображение как угодно. Скажем, о строительстве нового моста можно рассказать в нейтральных тонах. О том же событии можно поведать в восторженно-хвалебном стиле. И на тех же самых кадрах закадровым можно в закадровом тексте охаять руководство города и строителей, затративших гораздо больше средств, чем планировалось, соорудивших мост, не отвечающий современным требованиям и т.п.

Недавний случай из мировой информационной практики: одни и те же кадры, на которых были сняты трупы, по одним телеканалам подавались как свидетельство геноцида албанцев; в то время на других каналах сообщалось, что это жертвы албанских экстремистов.

С другой стороны, немаловажно, что именно попадает в объектив камеры. Один и тот же сюжет можно снять совершенно по-разному в зависимости от позиции, которую занимает канал, и от задачи, которая поставлена редактором перед авторами сюжета. Например, в любом детдоме можно снять материал, который умилит зрителя, и, наоборот, такой, от которого волосы встанут дыбом. Если, скажем, политика канала предполагает неприятие какой-то из партий, то, рассказывая о митинге сторонников этой партии, журналист данной телекомпании сообщит, что собралось всего несколько десятков человек (и это не будет фактической неправдой, даже если собралось несколько сотен – ведь сотни состоят из десятков), а оператора попросит не снимать с верхней точки, чтобы зритель не мог сам убедиться, сколько на митинге было народу. И снимет так, чтобы в объектив попали самые несимпатичные персонажи.

Теперь давайте поговорим подробней о чисто практических аспектах работы с изображением для телевизионного экрана и, прежде всего, об основных правилах съемки и монтажа.

При любой съемке, в том числе и хроникально-документальной оператор старается следовать основному правилу создания любого аудиовизуального произведения – снимать так, чтобы зритель не испытывал ощущение дискомфорта при восприятии экранного изображения и монтажных переходов. Еще раз подчеркну, что речь в данном случае идет не о содержательной стороне кадра или сюжета, а о чисто физиологическом процессе зрительного восприятия.

Для того чтобы изображение на экране воспринималось достаточно комфортно, оператор при возможности должен снимать со штатива, –  для того, чтобы изображение на экране не тряслось и не прыгало. Особенно это касается съемки длиннофокусной оптикой  и съемки мелких объектов. Когда оператор снимает с рук лежащие на столе книги или стоящие в вазах цветы, или висящие на стене картины и т.п., отчего отснятое таки образом изображение на экране качается и трясется, это говорит о его непрофессионализме или лености. Что практически одно и то же.

Конечно, бывают ситуации, когда использовать штатив не представляется возможным. Это может быть оперативная съемка события (какое-либо происшествие, разгон демонстрации, буйство футбольных фанатов), экспресс-интервью в толпе и т.п. Но и в этом случае необходимо сделать все возможное, чтобы тряска и смазанность изображения были минимальными (не применять при съемке с рук длиннофокусную оптику, использовать различного рода упоры и т.п.).

Снимая репортаж, оператор, как правило, не использует свет в качестве выразительного средства. Особенно, если съемка производится в интерьере. Поскольку электронные системы видеокамер обладают малой широтой передачи световых контрастов, то телевизионные операторы при съемке репортажных сюжетов в интерьере предпочитают использовать рассеянное освещение, применяя для этого так называемый «зонтик» или другие рассеивающие фильтры, то есть об эстетической обработке объекта с помощью света или формировании цветовой гаммы здесь говорить не приходится.

При съемке на натуре, как это не парадоксально звучит, у оператора-хроникера больше возможностей использовать свет для создания эстетически обработанного изображения. Это, во-первых, съемка при контровом свете с подсветкой. То есть оператор снимает журналиста или интервьюируемого против солнца, и это создает выразительный контур вокруг его головы и фигуры. Другой вариант – съемка при низком солнце, утреннем или вечернем. И, наконец, третий вариант выразительного освещения – съемка «в режиме» с подсветкой. Напоминаю, что съемка «в режиме» – это съемка вечером, когда освещенность резко падает, но небо еще светится.

Что же касается других передач, то, в зависимости от драматургической задачи и от тематики той или иной телепрограммы, оператор и художник определяют соответствующий характер светового и цветового решения.

Обратите внимание, что каждое из многочисленных ток-шоу имеет свою цветовую гамму. Например, студия программы «Без комплексов» (1-й канал) решена в пастельных тонах: пол, по которому передвигается ведущая и герои передачи, занимающий довольно обширную площадь и напоминающий по форме овальную арену римских амфитеатров, окрашен в нежно-фиолетовый тон, колонны и другие детали интерьеры – в светло-бежевые тона, кулисы, из которых выходит Лолита, – голубого цвета. В деталях декорации можно видеть цвета, дополняющие основную гамму: оранжевый, синий. Кроме того, пол сделан из материала, мягко отражающего  все цвета павильона.

Аналогично, на сочетании теплых и холодных тонов оформлен павильон, в котором снимается передача «Частная жизнь» (канала «Россия»). Здесь явно доминирует оранжевый круг на полу и две вертикальные плоскости  на фоне, остальные компоненты интерьеры выполнены в голубых, светло-фиолетовых и серых тонах. Лишь на фоне выделяется синий прямоугольник с надписью названия программы.

Ток-шоу канала НТВ повторяют гамму заставки информационных программ, в которой доминируют синие и зеленые тона. Именно так выглядит оформление передачи «Две правды»: на полу павильона – две светящиеся, похожие на расколотые льдины плоскости, одна  светло-зеленого, другая  сине-фиолетового  цвета, между которыми пролегает черная плоскость, аналогично оформлен и фон, разбитый на две цветовые плоскости. В ток-шоу «К барьеру» сами барьеры окрашены в синий и зеленый цвета и остальное оформление студии и даже надписей с именами «дуэлянтов» повторяет эти оттенки. Эти же цвета определяют и гамму программы того же канала «Главный герой».

Цветовая  гамма программы «Москва. Инструкция по применению» явно имитирует цветовые сочетания и даже графику «Окон РОСТа»: это красный, белый и черный тон. Девушки-ведущие носят повязанные на голову красные косынки и одежду в черно-белых тонах. Обратите внимание, что и в других программах ведущие и участники одеты в основном в платья, кофты, свитеры, пиджаки, близкие к цветам, доминирующим в данной программе.

То есть цветовое и композиционное решение каждой программы зависит прежде всего от основного вектора – драматургической задачи, объединяющей все передачи цикла. Неудивительно, что передачи на криминальную тему объединяет динамичная, порой даже агрессивная подача материала. Это проявляется и в рваном монтаже, и в частой «переброске» камеры, в использовании съемки «скрытой камерой» и включении в ткань документального материала откровенных или завуалированных инсценировок. Световое и цветовое решение в таких программах также подчинено задаче усиления драматизма. Освещение документальных персонажей (прокуроров, следователей и пр.), а также самих ведущих часто осуществляется в низкой тональности на темных фонах. Доминирующие тоны в этих кадрах контрастные – красный и синий. Именно так  решены павильонные эпизоды в телепрограммах «Цена любви», «Особо опасен», «Экстренный вызов» и др.

К сожалению, желание сделать изображение поэффектней плюс отсутствие у авторов передачи вкуса нередко приводят к тому, что экранное изображение приобретает черты, свойственные кичу. Именно такого рода «стиль» присущ программе «Особо опасен»: титры появляются на кроваво красном фоне; небо над городским пейзажем с помощью компьютерной раскраски тоже багровое; орудие убийства (нож, топор и т.п.) в перебивках между эпизодами тоже окрашено в пылающее красный цвет, инсценировки для убедительности даны в черно-белом варианте сниженного технического качества..

Что касается монтажа, то нетрудно заметить, что во многих передачах с документальным материалом все больше доминирует клиповый монтаж. Особенно это характерно для таких программ, как «Чистосердечное признание» и «Большая дорога». Например, передача «Крутые дети» этой программы полностью построена на бесконечных уходах и вводах «из затемнения», либо на соединении немонтирующихся кадров через короткое размывание объекта, либо на совершенно неуместных наплывах., либо вообще на  жестких стыках не монтирующихся ни по крупности, ни по фазе кадров одного и того же персонажа. Вообще эта передача – образец сенсационности ради сенсационности. В ней нет ни логики, ни единой идеи, ни даже единой темы. О вкусе же авторов здесь просто не приходится говорить. Достаточно привести один пример их «образного мышления»: говоря о том, что между Никитой Михалковым и ее сыном Артемом пробежала черная кошка, журналист вставляет кадр… с бегущей черной кошкой.

Надо сказать,  сегодня все чаще можно встретить в телевизионных передачах (спецрепортажах, проблемных репортажах, в спецрасследованиях) использование ненарративных изобразительных средств (динамичный монтаж, острый ракурс, полиэкран, съемка с движения, необычное световое и цветовое решение, применение нестандартной оптики и т.п.). И этому можно было бы только радоваться, если бы речь шла об осмысленном, художественно оправданном и выразительно используемых экранных ресурсах. К сожалению, пока что можно привести больше примеров чисто формального использования тех или иных приемов. Как говорят в этих случаях циничные режиссеры, «надо что-нибудь ввернуть для оживляжа».

Если же тележурналист и режиссер еще на стадии замысла находят органичный прием, то и вся передача будет сделана в единой стилистике, без эффектных заплат «для оживляжа». Именно так была сделана передача «Тегеран», в которой остроумно использовалась имитация восковых фигур персонажей, участвующих в тегеранской конференции. Это было сделано для того, чтобы заполнить отсутствие соответствующей кинохроники и иконографии и в то же время избежать фальши постановочных эпизодов. Подкупает и открытый прием, использованный журналистов в передаче «Убить Кеннеди»: журналист время от времени как бы ставит себя на место основных действующих лиц этой трагедии и этот прием с экономным использованием компьютерных технологий выглядит вполне убедительно. И в первом, и во втором случае авторы доверяют зрителю, а не выдают за подлинные инсценированные кадры.

Как пример откровенной безвкусицы можно привести показанный по Первому каналу документальный фильм о С. Есенине, в которой актер изображает вначале висящего в петле поэта, потом его же в окружении близким ему женщин и мужчин и т.п. Стилистическая эклектика отличает и неплохо придуманные передачи цикла «Спутницы великих» (5-й канал), где переплетаются фильмотека и фотографии с плохо сделанными изобразительными коллажами, монологами героини на сверхкрупном плане лица актрисы, комментарием историка, плохими постановочными кадрами, рассказом ведущего и т.п..

Не надо забывать, что существует множество приемов деликатного введения в ткань документального фильма досъемки (использование силуэтов, полурезких персонажей, съемка актера со спины, съемка сквозь полупрозрачные среды, использование крупных планов, деталей и т.п.). Другой вариант: открыто заявлять зрителю, что те или иные  кадры представляют собой инсценировку, реконструкцию события, либо взяты из того или такого-то игрового фильма.

Различные изобразительные средства начинают сегодня все чаще использоваться и в информационных передачах, причем и не только в итоговых выпусках. В рассказ о том или ином событии, приведшем к трагическим событиям включается динамический компьютерный дизайн, наглядно иллюстрирующим событие; в рубрику «Однако» включаются фрагменты из игровых или анимационным фильмов, ассоциативно связанные с текстом ведущего; при необходимости  используется полиэкран и т.п. Даже в обычный документальный сюжете творчески мыслящий тележурналист способен ввести выразительный ненарративный элемент: подчеркнуть какую-то деталь, дать выразительный «лайф», который может сказать больше, чем поясняющий текст, использовать изобразительный ряд ассоциативно. Например, в сюжете о японце, волею судеб оказавшемся в нашей Калмыкии, авторы в конец репортажа поставили два плана: лицо героя и крупно – диск солнца у горизонта. Поскольку каждый знает, что на флаге Японии изображено солнце, то после этих финальных кадров соответствующие ассоциации у зрителя рождаются без всякого комментария.

В заключение хотел бы обратить ваше внимание на то, что в аудиовизуальном творчестве существует своего рода закон компенсации, который касается соотношения нарративных и ненарративных изобразительных средств. Поясню, что я имею в виду. Скажем, содержательный аспект телепередачи содержит психосемантическую информацию, которая активно воздействует на наш разум и при этом будит наши эмоции. То есть ценностный аспект информации такой передачи для определенной части аудитории достаточно велик: зритель получает интересные, расширяющие его кругозор, удивляющие, поражающие или радующие его сведения. В такого рода передачах ненарративные средства выразительности используются предельно экономно и осмысленно. Скажем, телевизионные передачи с участием И. Адронникова, Л. Гумилева,  А. Панченко, В. Вульфа не нуждаются в особом дополнительном изобразительном ряде. Это же касается (но уже на ином интеллектуальном уровне) и ток-шоу, затрагивающих психологические и гендерные вопросы, близкие большинству людей. Здесь также нет необходимости в использовании изобразительных средств экранной выразительности. Когда же речь идет о не столь доступных и интересных широкой аудитории темах, то тележурналисты и режиссеры, как правило, прибегают к включению в ткань передачи разнообразных выразительных средств. Это происходит в передачах и фильмах научно-познавательного или публицистического характера. Эстетизация изображения, различные способы «остранения» объектов, последующая обработка материала способствует активизации внимания зрителя, получению им обертонной информации, дополняющей и обогащающей основную, психосемантическую информацию.

Особый вариант: ненарративные средства выразительности используются исключительно для того, чтобы разнообразить изображение. Как мы видели, в этом случае используемые изобразительные приемы не носят органичного характера и часто выглядят фальшиво и отдают безвкусицей. И главной задачей наших занятий было развитие у вас вкуса к хорошему, грамотно и выразительно снятому изображению, к хорошо и осмысленно сделанному монтажу, уместно и органично выполненной последующей обработке изобразительного материала. А это то, чего сегодня, к сожалению, недостает многим нашим тележурналистам и телевизионным режиссерам.